Мы (ЛП)

Потом надеваю футболку и треники и в следующую секунду уже звоню Джейми.

– Привет! – говорю я, когда он отвечает. – Извини, что так поздно. Мы сегодня не сможем вернуться домой.

– Бэби, я уже догадался. Просто так сильно хотелось увидеть тебя. – Он улыбается, и я чуть не плачу от радости, что эта улыбка предназначена мне.

Мой рот открывается и закрывается. Я понятия не имею, какие слова могут стереть напряжение прошедшей недели.

– Я так соскучился по тебе, – признаюсь я. Звучит, наверное, неубедительно, ведь утром мы проснулись в одной и той же постели.

Джейми кивает. Между его бровей залегает морщинка, и я узнаю этот взгляд. Он хочет что-то сказать или сделать. Меня охватывает дурное предчувствие. Иисусе. Он же не собирается бросить меня прямо по скайпу?

О, боже всемилостивый. Неужели я правда об этом подумал? Неужели я перешел от «у нас черная полоса» к «любовь всей моей жизни собирается меня бросить»?

– Бэби? – В моем голосе еще никогда не было столько испуганной робости.

– Да. Все нормально. Просто я… – Его сексуальный рот закрывается, а потом он тихо вздыхает и опять улыбается. Но эта улыбка кажется слегка неестественной. – Лучше расскажи об игре, потому что это был отличный хоккей. Серьезно, я даже вспомнил, почему мы им увлеклись.

– Хорошо, – говорю я, пытаясь осмыслить эти перепады температуры. – Меня сегодня как прорвало. Даже не знаю, как так случилось. В воротах будто появился магнит, настроенный на меня одного.

– Рад, что вратарем был не я. – Джейми закидывает свои сексуальные руки за голову, и я замечаю, что он в нашей постели, вижу выбранное мной деревянное изголовье и фланелевые простыни, которые я купил, когда наступила зима, и Джейми начал жаловаться на холод.

На меня тяжелой волной накатывает тоска по нему и по дому.

– Я бы убил за возможность перенестись домой прямо сейчас. – Поверить не могу, что я испоганил нам всю неделю. – Я бы показал тебе, как эротично ты выглядишь.

Джейми усмехается, и я, внезапно прозрев, чуть не даю себе по лбу.

– Твоя борода! Куда она делась? – Его лицо теперь гладко выбрито.

– Ну… – Он пожимает плечом. – Надоела. Да и чесалось. – Он подносит руку к щеке и медленно проводит ею до подбородка.

Когда его мизинец задевает губу, я слышу собственный стон.

– Каннинг, сделай так еще раз, – требую я.

– Затем, что мне надо это увидеть.

Он уступает – видимо, расслышав в моем тоне отчаяние.