Мы (ЛП)

– Здесь есть Райан Весли, который пришел к мистеру Каннингу?

Слава тебе, господи. Я несусь назад к стойке, где медсестра показывает на мужчину в синей больничной одежде.

– Пройдите с врачом.

– Доктор Риджел, инфекционное отделение. – Он протягивает ладонь.

Идея здороваться за руку с врачом инфекционного отделения кажется немного сомнительной, но я все равно ее пожимаю.

Блейк уже тоже здесь.

– Что вы можете нам рассказать? – спрашивает он своим громовым голосом.

Врач уводит нас за собой.

– Мистер Каннинг стабилен, – сообщает он по пути, и я практически обмякаю от облегчения.

– Он поступил с высокой температурой и обезвоживанием, поэтому ему вводят жидкости и антивирусный препарат, хотя результаты анализов будут известны не ранее, чем через двенадцать часов. Мы хотим исключить то, что пресса называет «овечьим гриппом».

Блейка сотрясает такая сильная дрожь, что ее впору измерять шкалой Рихтера.

– Чувак. Не может быть, чтобы его подхватил наш Джей-бомб. Я просто отказываюсь этому верить.

– Ну… – Врач вызывает лифт, и мы все останавливаемся. – Возможно, вы правы. Но в разгар эпидемии было бы безответственно отнестись к его случаю легкомысленно. Его коллеги указали, что он много перемещается по Канаде из-за работы, поэтому мы обязаны убедиться наверняка.

Мой страх стремительно возвращается.

– Он не привык к этому климату, – бормочу я. – Он всю жизнь прожил на Западном побережье.

Блейк бросает на меня выразительный взгляд, намекая, что мне лучше заткнуться.

– Здорово сыграли вчера, – произносит в тишине врач.

– Э… спасибо, – говорит Блейк. – Вы же пустите моего братана Весли к Каннингу? Если да, то вас ждет пара мест в ложе.

На лице врача быстро сменяется несколько разных эмоций: радость, затем отчаяние и, наконец, раздражение.

– Я никогда не нарушу протокол ради билетов.

– Конечно, нет, – спешит сказать Блейк. – Я просто к тому, что если вы тот человек, который пустит к Джей-бомбу одного посетителя, мы будем адски вам благодарны.

Доктор Риджел медленно кивает.

– Мистеру Весли разрешат увидеться с пациентом, если он наденет защитный костюм.

– Конечно, – немедленно соглашаюсь я.

Лифт открывается. Мы выходим. Табличка сверху гласит: «Карантин». Помещение, в которое приводит нас врач, словно взято из психологических триллеров. Здесь ряд палат со стеклянными стенами. В одних шторки задернуты, но в нескольких нет, и у людей просто не должен быть такой больной вид, как у пациентов внутри.