Мы мирные люди

.. — голос ее немного дрогнул. — Я тосковала без тебя... Неужели Весенев даже сегодня нужнее тебе, чем я?!

Патридж благодушно попыхивал сигарой:

— Когда к тебе приходит маникюрша, ты же оставляешь меня.

— Маникюрша тоже для тебя. А Весенев против меня, потому что он — твоя служба.

— Ладно, ревнуй к Весеневу, но мне он нужен до зарезу.

— Прости, Роби, но я начинаю волноваться. Если тебе так срочно понадобился этот противный русский, значит, вы там решили что-то очень важное."

"Патридж опять хотел отделаться шуткой, но переменил намерение.

Бедняжке, по-видимому, строго наказано выудить из него хоть какие-нибудь сведения. В конце концов и она должна иметь свой маленький бизнес. Вдова летчика, сбитого где-то под Кенигсбергом, дочь разоренного войной землевладельца — она должна же получить что-нибудь, кроме трех железных крестов, оставшихся ей от мужа.

И Патридж с напускным простодушием обнял Эрику:

— Видишь ли... Я терпеть не могу вмешивать любимую женщину в дела.

Но если тебя все это так тревожит... Мы обсуждали с Камероном... — И Патридж сообщил ей незначительные, не имеющие особой цены, но действительные материалы, по всей вероятности, уже известные всем разведкам мира.

Он мог бы поклясться, что в глазах женщины, обращенных на него, не было ни интереса, ни любопытства, но только тревога.

— И это серьезно, Роби?

— Ну, как тебе сказать... Не землетрясение во всяком случае.

Сообщение, которое Патридж преподнес как сенсацию, как тайну, которую он якобы нечаянно выболтал своей очаровательной Эрике, касалось Франции.

— Вероломные друзья! — вздохнул Патридж, искоса поглядывая на Эрику.

— Да, — задумчиво согласилась Эрика, — это нехорошо и чисто по-французски. Но вы их вовремя схватили за руку?

— Все в порядке. Ха-ха. Они будут играть нашими картами.

Эрика захлопала в ладоши:

— Ты у меня молодец! Или все придумал хитрый англичанин?

— Этот ноктюрн мы играли в четыре руки.

Теперь ты успокоилась? Я приеду часов в шесть. И тогда уж никакой Весенев нам не помешает.

Он еще раз поцеловал ее. Уже в дверях задержался:

— Не вздумай рассказывать все это де Флорелю. Ты мне причинишь большие неприятности.

Он вышел. Все отлично. Эрика очаровательна, а у ее де Флореля вырастут длинные уши.

Патридж знал, что его любовница подойдет к окну, проводит глазами машину, увозящую его в офис, затем начнет торопливо одеваться.