— Э-э, как у тебя дела?
Шон тоже нервничает, давно мы так не стояли вдвоем и не говорили, поэтому парень несколько раз проводит рукой по русым волосам, закусывая губы и оглядывая полупустой коридор.
Странный вопрос. Я не удивляюсь ему. Я думаю о том, что сейчас в кабинете английского языка встречу совершенно другого парня.
— Хорошо.
— Эшли, я писал тебе на мессенджер. Может, ты не видела?
— Нет, видела.
— А почему же не ответила?
Я закрываю шкафчик и поворачиваюсь к парню. Надеваю рюкзак на плечи и поправляю хвост, перебрасывая густые волосы на плечо.
— А зачем? — спрашиваю прохладно, собираясь уходить. — Разве не ты первым прервал наше общение?
— Да, но… Именно об этом я тебе и написал. Я хочу поговорить, Эш!
Окей, я киваю и смотрю на часы.
— У меня есть примерно три минуты до того, как прозвенит звонок. Если у тебя что-то срочное, то говори сейчас, Шон. Иначе я ухожу — мне пора на урок.
Он продолжает кусать губы, и я уже отворачиваюсь от парня, когда он останавливает меня за локоть.
— Подожди, Эшли! — просит, убирая руку, потому что замечает мой хмурый взгляд. — Я хотел сказать… Глупо получилось с Мэри Эн в прошлую пятницу. Ты так быстро ушла и ничего не объяснила.
— Это неправда! Я объяснила достаточно, и даже получила ответ.
— Ох, Синтия… У Кейт странные подруги, иногда я сам не понимаю их шуток. А Бэйкер… Его не все любят, ты же знаешь.
Шон пробует улыбнуться, но мне не смешно, и улыбка исчезает с его лица."
"— Закари — хороший парень, и когда-то ты тоже так считал, — замечаю я Рентону с упреком.
— Лучше скажи, что твоим новым друзьям не нравится, что он живет в трейлерном городке и не может себе позволить развлекаться с вами. Только я не заметила, чтобы он страдал по этому поводу.
— Эшли, не начинай… Что плохого в том, что я хочу быть удачливым и популярным? Это на всю жизнь, понимаешь? Я тот, кем себя делаю и не могу потерять шанс. Для моей семьи это важно!
— О, да, — поднимаю я руки, горько усмехнувшись, — с этим не поспоришь! Но я-то здесь причем, Шон?
Рентон смотрит на меня, словно раздумывает или не знает, что сказать.
— Ты помнишь наши переписки до двух часов ночи, Эш? Нам ведь было весело. С тобой я мог быть собой — думаешь, я не понимаю, что стал другим? Ты удивишься, но иногда я сам жалею, что согласился быть капитаном «Беркутов». А еще, — это признание дается ему сложнее, но он все-таки договаривает, — что ты больше не улыбаешься мне на поле.
