Приготовить панкейки с кленовым сиропом, подстричь газон, поймать меня под мышку и уехать на весь день куда-нибудь к озеру удить рыбу. Или возиться со своим автомобилем, пока я чем-нибудь занята рядом.
Но сегодня я едва ли это замечаю. Моего отца не так-то легко провести.
— Я поздно легла. Работала с фотографиями — хотелось успеть к конкурсу. А потом немного читала. Знаешь, почему-то ночью особенно интересно всем этим заниматься! — пробую улыбнуться, чтобы его успокоить. — Я сейчас быстро соберусь, не беспокойся! Конечно, я помню о занятии!
— Эшли?
— Что?
Когда в его жизни появилась Пэйт, и стало ясно, что это серьезно, я не могла подобрать название своему страху, но боялась, что отец станет любить меня меньше.
К счастью, этого не случилось и вскоре страхи прошли. Теперь наша жизнь изменилась, в нее вошли еще два человека, но мы по-прежнему были близки, и он ничего не собирался упускать из внимания.
— Надеюсь, ты не расстроилась из-за Шона и Кэтрин? Все это сложно принять в твоем возрасте, я понимаю, дочка.
Я только хочу сказать, что лучше уж узнать человека на берегу, когда твердо стоишь на ногах, чем войти в воду и рассмотреть на середине реки. Вот тогда можно и утонуть. А так лишь кожу с пяток содрал и пошел дальше, ты понимаешь?
— Да. Я в порядке, пап, не переживай! Меня не волнуют их отношения. Все закончилось, и продолжения не будет. Я намерена сосредоточиться на учебе.
— Тебе обязательно еще встретится хороший парень, который оценит, какое ты чудо, и будет беречь свою драгоценность, как зеницу ока.
Вот увидишь!
— П-пап, д-давай потом об этом поговорим. Пожалуйста!
Стоит подумать, что все это слышит Палмер, и я чувствую, что начинаю краснеть и заикаться. Все-таки разговоры детей с родителями не предназначены для чужих ушей.
— Конечно, Симба, когда захочешь. А сейчас у тебя есть пять минут, чтобы спуститься к завтраку и выпить свое кофе. Надеюсь, у Патриции получится разбудить Кэтрин — с этой девочкой так сложно. В очередной раз убеждаюсь, как мне с тобой повезло!
Отец разворачивается и уже собирается спуститься вниз, когда я останавливаю его, дотянувшись до руки.
— Пап?
— Что, крошка?
— Э-м, я думаю, тебе больше не следует называть меня этим глупым прозвищем. Ну, какая я Симба?"
"О том, что теперь об этом известно еще половине школы, я не говорю. Не хочу, чтобы он расстроился.
— И как думаешь, может, мне их обрезать — волосы? А то что я все время с длинными…
Отец удивляется, хотя и смотрит с улыбкой.
