— Пап, ей хорошо известно, как я плаваю. Кейт далеко не лапочка, и я не собираюсь ее обелять, но она бы не причинила мне физический вред, я уверена. Иначе бы уже давно это сделала.
— Эшли…
— Поверь, у нее и так хватает способов мне досадить. А у Патриции проблем в мэрии.
Я возвращаюсь в спальню почти ночью и вижу, что Мэтью убрал пакет из ресторана со стола и снова спит — лежит на кровати, закинув руки за голову и отвернув лицо к окну.
Ему еще сложно поворачиваться, вечером я заметила, что порез на плече кровоточит и наверняка болит, хотя он этого и не показывал.
Но, кажется, с ним и в самом деле будет все в порядке, надо лишь дать телу время восстановить силы.
Я тоже ужасно устала. День был непростым и хочется спать, но сегодня лечь рядом с Палмером уже не решаюсь. Мне кажется, я просто должна выключиться, все равно где, но сначала решаю хоть одним глазком взглянуть на конкурс фотографий и посмотреть на работы других участников…
Я так и засыпаю, сидя за столом перед компьютером и опустив голову на локоть… Я это точно помню.
Поэтому ужасно удивляюсь и едва не вскрикиваю, когда внезапно ощущаю, как кто-то поднимает меня на руки, а затем придавливает собой к кровати…
— Тихо, Уилсон!
— А? Что?!
— Тихо!
Ночник не горит, вокруг темно, мой рот накрывает горячая ладонь, и я тут же понимаю, кому принадлежат очертания темной фигуры, нависшей надо мной.
Это Мэтью. И он не просто навис. Он сжимает мои бедра коленями и склоняется достаточно низко, чтобы я смогла ощутить близость его груди и почувствовать коснувшееся щеки дыхание.
Услышать слова, требовательным шепотом ударившие в ухо:
— Я ухожу. Сейчас! Но прежде должен сказать — забудь все, что с нами случилось, начиная с вечера субботы. Все, Уилсон! Ты никого не видела на парковке, а меня никогда здесь не было. Это и близко не шутки, и я хочу, чтобы ты это хорошенько запомнила.
Я молчу, его рука продолжает накрывать мой рот, и Палмер неохотно ее убирает."
"— Пообещай! — упрямо повторяет, поднимая свое лицо над моим. Сейчас оно так близко, что потянувшись к нему, я бы могла коснуться его губ своими.
— Ты не должна никому говорить, слышишь?
— Я не скажу.
Он на секунду замирает, как будто хочет еще что-то сказать… Но вдруг отталкивается от постели и легко встает, словно это не он лежал тут еще вчера едва живой. Не прощаясь, надевает на голые плечи куртку и подходит к окну. Отодвинув шторы, поднимает его, фиксируя в нужном положении.
— Стой, Мэтью! — мне все же удается опомниться и сесть в кровати.
