Мы не твои

— Надя… вперед, туда!

Рукой показываю, сам готов управлять этим несчастным корытом, чтобы ехать быстрее! Но я не вижу куда!

— Ильяс… тут некуда дальше, дорога закончилась и обрыв.

— А раньше повернуть нельзя было?

— Был поворот, но…

— Вези туда!

— Там смотровая площадка.

— Вези!

Весь дрожу в шоке и нетерпении.

— Там есть кто-то?

— Да, пара…

— Кто? Девушка? Она? Ты же видела фотографии Зои?

— Нет, тут… тут пожилая пара, кажется иностранцы… Они уходят.

— Где мы?

— Мы на смотровой площадке. Тут… тут ограда и… обрыв.

И никого. Я понимаю это. Пожилая пара проходит мимо — слышу шаркающие шаги и характерную для англичан кашу во рту.

Я упустил её. Девушку с голосом Светлячка. Я проиграл…

— Оставь меня, Надя.

— Как? Ильяс? Я не могу… тут.

— Прошу! — кричу, но вспоминаю слово, данное Самаду. Она ни в чем не виновата. — Прошу… пожалуйста… дай мне десять минут… я… хочу побыть один. Просто побыть один.

— Ильяс, ты… тут серьезная ограда. Впереди. И…

— Ты думаешь я решил покататься с горы? Глупая ты, Воробушек.

Сам не знаю зачем мне эти минуты. Просто… подумать о жизни?

О любви.

О том, зачем вообще это все? Эта жизнь, этот мир…

Подумать о том, что в один не прекрасный день все это может взять и схлопнуться в крохотный шарик. Исчезнуть. Не только наша больная насквозь планета. Вся вселенная.

Придут неведомые нам демиурги, боги… и решат, что эксперимент с нами признан неудачным. Мы не имеем права на существование. И все.

Я не сильно религиозен.

Бог один. И именно Бог предопределил нашу судьбу. Мою судьбу. Кадар.

Я должен нести ее с честью.

Только зачем же Бог меня искушает, вызывая в памяти смех Зои?

— Брат, что случилось?

Тамерлан… Конечно, Надя побежала жаловаться! Нет не жаловаться, я знаю, что она искренне беспокоится обо мне. Глупый Воробушек…

— Не видишь? Любуюсь горным пейзажем. Красиво.

— Да. Красиво. — Там не отвечает на мою шутку. — Когда ты прекратишь издеваться над девочкой?

Они сговорились? Ухмыляюсь, качаю головой… Что мне сказать? Что если я не буду так себя вести с ней, то…

— Я больше не буду.

— Когда мы вернемся я сама уволюсь. — чёрт, чёрт! Как я мог не услышать ее шаги? С досады стучу кулаком по подлокотнику. — Надя! Ты… ты не понимаешь!

— Я все понимаю. — говорит сдержанно, чтобы я не понял слез в ее голосе, — Тамерлан, можно я схожу в храм.