Вес спрашивает, почему мне так плохо, и от заумных ответов врача мне еще сильнее хочется спать, потому что от них появляется ощущение, что он не особенно понимает, почему меня подкосило. Он использует фразы типа «необычное течение» и «непривычный климат».
Неважно. Теперь я хочу просто вернуться домой.
– Температура снизилась до тридцати восьми. Это обнадеживает, – говорит медсестра. Она стоит рядом с моей головой и заталкивает мне в ухо термометр. – Как только заработают антибиотики, вы снова почувствуете себя человеком.
У меня так сильно кружится голова, что мне сложно ей верить."
"В следующий раз я просыпаюсь на пути в другую палату. Она очень похожа на прежнюю, правда сначала мне приходится помучиться от неловкости во время путешествия по коридорам. Мне даже не дают самостоятельно перебраться с каталки в кровать – санитары поднимают простыню вместе со мной и заправляют ее в новый матрас.
– Почему мне нельзя вернуться домой? – говорю я, пока меня устраивают на кровати.
– Потому что, красавчик, у тебя еще держится температура, – отвечает новая медсестра, крупная ямайская женщина по имени Берта.
Она сразу мне нравится. – Может, тебя выпишут завтра.
Но я думал, завтра уже наступило.
Что за бред.
Опять спать.
Пока Берта возится с капельницей, я закрываю глаза. Вес где-то рядом. И это все, что мне сейчас нужно знать.
Глава 17
Вес
Проглотив сэндвич Блейка, я провожу ночь на пластмассовом стуле у Джейми в палате. Каждые пятнадцать минут моя голова свешивается на грудь, и я засыпаю.
Что, оказывается, утомляет сильнее, чем просто бессонная ночь. Век живи – век учись.
Потом неожиданно наступает утро. Вокруг чересчур много света, и, протерев глаза, я вижу, что в дверь просунул голову Фрэнк.
Я сползаю со стула и, чтобы он не разбудил Джейми, выхожу в коридор.
– Который час? – говорю и сам замечаю, какой невнятный у меня голос.
– Половина восьмого.
Я встряхиваю головой, пытаясь выйти из состояния изнеможения.
– Вышли на работу пораньше?
Он стоит в костюме и галстуке, прическа в порядке, ботинки сияют.
Полная противоположность меня.
– Выключил телефон в половине третьего ночи, – хмыкает Фрэнк. – Снова включил в шесть утра, и там было полторы сотни пропущенных звонков. С тобой хотят пообщаться абсолютно все спортивные издания мира.
– Жаль, что им ничего не обломится, – твердо говорю я.
Фрэнк пожевывает губу.
– Слушай, я понимаю, что тебе сейчас туго. Но одних пресс-релизов не хватит.
