Мы сделаем это вдвоём

Матушка, рассказывай уже, не томи, что тут было-то?

Анри глянул, пожал руку под столом – да-да, говори уже, не томи."

"А я что – я ничего. Рассказала, как заявился да стал вопросы разные задавать. А после и угрожать. А потом всё и случилось.

- Госпожу Дарью позовите, - глянул Анри на сидящих рядком Северина с Меланьей.

Дева тотчас подхватилась и утекла на кухню, вернулась вскоре с Дарёной.

- Рассказывай, Дарья, что у вас с этими иродами пришлыми вышло, - сказал ей отец Вольдемар.

- Так мы и понять-то не успели ничегошеньки, - вздохнула та, ни на кого не глядя.

– Вошли из сеней, а потом один Настёну хвать – а второй мне велел молчать, если дорога её жизнь. Но Настёна завизжала, и заглянула Меланья, и воспитанник господина генерала, глянули – и пропали на ровном месте, будто их и не было. А тут и барыня Женевьева Ивановна подоспели. Они хотели, чтобы барыня Дуню позвала, она отнекивалась, но… все равно позвала. А потом пришла Дуня, храни её господь, она моё дитятко и спасла, а потом и меня саму. А барыня господину советнику зубы заговаривала, время тянула, наверное – знала, что с горы-то придут. Но я уже не видела, к Марусе побежала, мужиков подняли – Фёдора её да остальных, кто рядом случился. Они и пришли.

Глаз Дарёна не поднимала, говорила тихо, но уверенно. И никто из нас не ожидал, что первым заговорит вовсе не Анри, и не отец Вольдемар, а Егор Ильич.

- Дарья, поняла теперь, что не место тебе в этом доме? Барыня добра, да вот всякая падаль сюда слетается, как мухи на мёд. Сколько я говорил тебе – выходи за меня? Дождалась, пока Настёну чуть не порешили? – он говорил сурово, но в той суровости слышалась мне настоящая забота… и наверное, не только она.

- Какие восхитительные подробности, - выдохнула изумлённая я.

Оглядела своих – кивают, всё, значит, так и есть. И Марьюшка кивает, и Меланья.

- Мы уж ей говорили, чтоб слушала мужика-то, - усмехнулась вошедшая в залу Ульяна, она тащила новый горшок каши. – А она заладила: куда мол мне, убогой да неудачливой, моя, мол, недоля чью угодно долю переборет.

И слышать ничего не хотела.

- А как же барыня? – пролепетала Дарёна.

- А я не пропаду, - покачала я головой. – Дарёна, Егор Ильич дело говорит, и я с ним совершенно согласна. Если что – насчёт домика твоего я по-прежнему в доле, мы это ещё с тобой обмозгуем до конца. А с хозяйством справимся.

- Слушай, слушай, что Женевьева говорит, она жизнь-то повидала, знает, что к чему, - посмеивалась Ульяна.

Та только вздыхала и теребила передник.