Мы сделаем это вдвоём

Но – если легенды не врут, и вторая крепость, близнец первой, стоит на такой же высоте от перевала – то мы доберёмся до неё уже довольно скоро.

Мы шли, шли… ещё шли... вниз немного проще, чем вверх, но приходилось идти осторожно, потому что ничего не видно, и ещё можно неудачно встать и упасть. Северин падал, и Афанасьев падал. Асканио шёл, но тяжело дышал, ему бы вообще лежать в мягкой постельке да выздоравливать, а не по горам шататься."

"Звук впереди должен был что-то обозначать… но мы разве что увидели Каданаеву спину.

- Здесь стена, - сказал он.

- А ворота есть в той стене? – поинтересовалась я.

Ворот в той стене не было. Или нам их никак не хотели показывать.

- Ворот нет. Не ждали нас, ой, не ждали, - посмеялся Каданай.

- Почтенный Каданай, - Анри будет вежлив, наверное, пока совсем не замёрзнет или не упарится. – У нашей крепости ворота тоже не поперёк дороги расположены. Возможно, они просто где-то рядом?

- Может, и так, - не стал спорить тот. – Поищем?

- Поищем, - согласился Анри.

И далее в течение… довольно долгого времени наша процессия напоминала марш сумасшедших по Золотому Лесу. Мы не видели примерно ничего. Но двигались. Впереди шёл Каданай, он уже знакомым нам образом уплотнял снег, чтобы не проваливаться в него по уши, и дальше Анри утаптывал тропу своими сапогами. Мои унты не очень-то протаптывали что бы то ни было, но – всё равно. За мной шёл Асканио… и дальше, до замыкающего Платона. О том, что его хотели оставить где-то на связи, благополучно забыли, потому что и места-то того не было.

Мы пошли вокруг стены по часовой стрелке, правыми руками держались за холодный камень, а левой – за впереди идущего. И да, камень был холодным, несмотря ни на какие тёплые рукавицы. Вот прямо кончики пальцев мёрзли, но что поделать? Нам до ночи нужно найти вход. Или не до ночи, но – пока мы не свалимся от усталости.

Мне хотелось как-то скрасить наш пусть, я попыталась вспомнить какую-нибудь песню, подходящую для того, чтобы петь её в путешествии… но не издала ни одного толкового звука.

Кажется, здешний туман не желал, чтобы его разгоняли какими бы то ни было песнями. Тогда я принялась вспоминать всякие стихи, но опять же удавалось это делать только про себя, не вслух. Зато ноги держали ритм, и хоть я довольно быстро устала, но всё равно нужно было идти, потому что… потому что. Пошла – значит, не ной. Все устали, наверное.

Сумерки в тумане ощущались странно – туман стал серее и каким-то немного светящимся.