— Я думала, что мы поужинаем с его семьей на днях.
Вот и тот самый момент.
Руки внезапно вспотели и я их вытерла о штаны.
— Он не знает.
— Что не знает?
Горло внезапно пересохло и я открывала, закрывала несколько раз рот, так как слова просто не хотели складываться в предложения.
Потому что одно дело, когда сам справляешься с последствиями лжи и осознанием того, что ты лгунья, а совсем другое, когда об этом узнают другие.
Когда Ксюша узнала меня, то я почувствовала страх. Так как все тогда зашло слишком далеко, а сейчас ….
Сейчас все гораздо хуже.
— Не знает, кто я такая. — Наконец-таки произнесла я, закрыв лицо руками.
* * *— Ника, — поражено сказала мама.
Я спрятала лицо в ладонях, поэтому не видела её реакцию. Но однозначно, что шок на лицо, которое было сплошь обколото ботоксом, явно проступал.
— Посмотри на меня.
— Нет.
— Ника, — твёрдо настояла, а мне хотелось сбежать отсюда.
Было понятно, что так просто она от меня не отстанет. У нее иногда просто бульдожья хватка. Поэтому, решившись, я убрала ладони и упрямо посмотрела ей в глаза.
Как только мы схлестнулись взглядами, комок начал подкатывать к горлу, а слёзы скапливаться в уголках глаз.
— Не спрашивай, — невесело улыбнулась, подняв голову вверх, чтобы хоть так не дать слезам выйти наружу. — Не добивай меня, потому что мне очень плохо.
— Он не знает, что ты…
— Тимур не знает, что я та самая… Та самая, навязанная ему семьей.
Смешок все-таки вырвался из недр груди. Только, напротив, ей не было весело.
Эмоция ужаса пришла на смену шоку.
Да-да. Я хоть что-то сделала, что могло помешать планам родителей.
— Ты понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка? — выкрикнула она.
Вот на этом моменте слёзы прорвались.
Я начала тихо всхлипывать и смеяться одновременно. Ничего не могла с этим поделать — истерика начала накрывать с головой. В этот момент почувствовала крепкую хватку на плечах, а затем меня начали тормошить, как тряпичную куклу.
— Ты понимаешь последствия своих действий? — Она схватила меня крепко за подборок.
Я заплаканными глазами смотрела на её перекошенное от ярости лицо. — Если Тимур и его отец узнают, что мы их обманывали, то всему придёт конец. А виной тому будешь ты.
Она оттолкнула меня от себя и, развернувшись, стала ходить по кухне.
А мне хотелось упасть на пол, скрутиться в позу эмбриона и побыть наедине с собой. Но я понимала, что нет времени раскисать и жалеть себя.
— Пообещай, — начала настаивать, обращаясь к ней.
