Мы снова дома

Зинаида Петровна — хороший человек, она всегда помогала всем, кому могла и чем могла. Вы в своей жизни не помогали никому и никогда. Наоборот, вы старались причинить окружающим вас людям как можно больше горя и неприятностей. Нам в будущем такие люди не нужны. Поэтому вас отказано в омоложении, вы его недостойны.

— А мине, мине кто помогал⁈ — вызверилась на нее Мирониха. — Мине кто и чего хорошего делал⁈ И ничо я им плохого не делала! Я за справедливость!

— Вот как? — слегка подняла бровь инспектор. — Ну что ж, перейдем к конкретным примерам.

Вы даже мужа довели до самоубийства.

На экране возникла картина, которую Мирониха избегала вспоминать, слишком больно и обидно было. Высказала в сердцах Мишке все, чего о нем, лентяе, думала, и пошла в магазин. Пришла, а он… в петле качается. И на столе записка: «Будь ты проклята, Александра! Нет у тебя ни души, ни совести!». Да что такого она ему сказала-то, чтобы перед смертью проклинать-то⁈ От нее тогда все знакомые отвернулись, никто не разговаривал, только шушукались и с брезгливостью смотрели, словно она дерьмо какое-то.

Как она сама после всего этого не повесилась, Мирониха не знала, чудом удержалась, наверное. А хотелось, очень хотелось. Самое обидное, что сын после случившегося ушел из дому, сказав: «У меня больше нет матери». Да чего она такого сделала-то⁈ Неужто трудно было правду о себе выслушать⁈ Нет, вешаться надо! Слабак и дурак, и себя погубивший, и жене жизнь исковеркавший!

А на экране замелькали другие события из жизни Миронихи.

Ее скандалы, оскорбления ничего плохого ей не сделавших людей, бесконечные кляузы, вылитые под порогами соседей ведра помоев, повешенная старухой ласковая кошечка девчонки из пятнадцатой квартиры, причем повешенная прямо перед дверью хозяйки. Мирониха тогда получила незабываемое удовольствие, наблюдая с верхнего этажа, как убилась на дохлой кошкой девчонка. А нечего вместо того, чтобы бабушкам стареньким помогать, тварь поганую тетешкать! И много других моментов. Старуха ничего из этого не стыдилась, наоборот, гордо улыбалась — ведь она боролась за справедливость. В ее понимании. Только самоубийство мужа саднило в душе незаживающей раной.

— Я правду им говорила! — заявила она, когда голоэкран погас. — А коли они слушать не могут, то слабаки и поганцы!

— Тогда я сейчас скажу вам правду, — ядовито усмехнулась Джессика Робертовна. — Вы — дрянь и сволочь. Нравится?

— Это я-то⁈ — взвилась Мирониха.