Мы вернемся!

— Внимание, рота! Бьём дальним залпом и уходим бегом к егерскому батальону! Вторым залпом не бить! — отдал приказ Егоров, выбирая дальний прицел, а вражеская конница в это время уже выходила на дистанцию в пятьсот шагов. — Штуцерники, це-елься! Пли-и! — Восемнадцать нарезных ружей послали свои первые, «дальние», пули в цель и тут же начали перезарядку «быстрой» пулей. — Фузейщики, целься! — Четыреста, триста шагов до цели… — Пли-и! — Грохнул оглушительный залп ста ружей. Все стрелки неслись сломя голову к егерскому батальону.

Рота, заскочив ему «за спину», перезаряжалась, а перед ними слышалось «Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах!» — это прицельно били батальонные шеренги. Натолкнувшись на плотный огонь егерей, передовые порядки турок смешались, и их кавалерия, оставляя на поле тела, начала «обтекать» русских стрелков по флангам, устремляясь дальше.

— Батальон, в каре становись! — скомандовал подполковник, и шеренги длинного прямоугольника, рассыпавшись, образовали ровный квадрат. Со всех его четырёх сторон наружу были выставлены дула ружей с примкнутыми к ним штыками.

В самом его центре оказалась теперь рота Егорова. Егеря вели огонь без приказа по собственной сноровке и прицелу.

— Алексей Петрович, разрешите фугасы заложить?! — крикнул Милошевич. — Как бы не затоптали нас, вон их сколько налетело!

Лёшка оглядел поле: действительно, несколько тысяч конников выкатились сейчас на русский авангард. Но, как видно, желания лезть напропалую на это каре с четырьмя сотнями штыков и метким жалящим огнём зелёных шайтанов у них уже не было.

Впереди была более лёгкая цель — обозы! И они проносились мимо.

— Рано, Живан, — покачал головой поручик. — И так сдюжим. Фугасов совсем у нас на выходе мало. Не упрёшь всё в такую даль. Бьём пулей! — и скусил кончик патрона."

"Видя угрозу от наступающей турецкой кавалерии, генерал Вейсман развернул свой испытанный во многих сражениях Первый гренадерский полк графа Воронцова. Артиллеристы выкатили из пехотных порядков десять следующих в авангарде орудий. По наступающей турецкой кавалерии ударили картечью и плотным ружейным огнём.

Турки, видя стойкость русской пехоты, ушли правее, пытаясь прорваться в брешь между боевыми порядками. В это время Румянцев, видя опасность для всей своей армии, бросил во фланг рвущемуся вперёд неприятелю свой личный резерв — конные полки: Харьковский и Венгерский гусарские с Елизаветградским пикинерским. Эти силы ударили в правый фланг османам и приостановили бег всей неприятельской кавалерии.