Мы вернемся!

Мечтаются ему их тениИ росс в крови их по колени!Тело барона было забальзамировано в крепости Измаил и отправлено для захоронения на Родину героя, в Лифляндию, на мыс Сербен.

Глава 5. На левый берег"

"На созванном двадцать четвёртого июня военном совете армии генерал-фельдмаршал Румянцев постановил отступать за Дунай. Штурм сильной крепости со столь многочисленным гарнизоном, по его словам, сулил огромные потери и мог окончиться неудачей. Дальнейшему наступлению мешал недостаток провианта, боевого припаса, фуража и крайняя изнурённость кавалерии.

Штурмовать же Силистрию командующий более не считал необходимым, ибо недавний манёвр Нуман-паши показал, что эта крепость не является ключом ко всей турецкой обороне, и при восстановлении сил необходимо будет бить турок в направлении Базарджика, Варны и Шумлы.

Сложилась парадоксальная ситуация. Русские войска разбили все основные полевые армии неприятеля на правобережье Дуная. Они взяли в осаду его главную крепость в Силистрии и открыли путь вглубь земли Османской империи, но, не добившись окончательной победы над уже деморализованным противником, армия уходила на свой берег.

— Не дал добить их высокопревосходительство турку! Оправятся они, а опосля сызнова их штыком отсель выковыривай, — ворчали солдаты в отходящих колоннах.

Русские полки и батальоны переправлялись на левый берег. Многие из солдат и офицеров шли в кровавых повязках. Командира особой роты егеря несли сами на носилках.

Лёшке было плохо. Сказывалась большая кровопотеря.

— Ничего-о, сдюжит их благородие! Спиридонович говорит, что организма у них молодая и крепкая, — успокаивал солдат Карпыч. — Быстрее бы на свой берег, что ли, уйти. Как бы не растрясли мы ненароком господина поручика. Поаккуратнее там, Саввушка! Чай не со свово промысла возвращаешься, не с мешком за спиной.

— Да я стараюсь, дядь Вань! — пробасил здоровяк-помор, стараясь ступать с осторожностью. — Дорога только вся в рытвинах, да ещё и скользкая!

Со вчерашнего дня над придунайской низменностью зарядило дождём.

И все дороги вмиг превратились в настоящее мучение для войск. Многое из трофейного имущества приходилось теперь бросать на обочинах. Старались выволочить пушки, на них учёт у главного интендантства армии был особый. Вот и упирались десятки измазанных с ног до головы грязью солдатиков, глядя с тоской вперёд. А до берега им были ещё долгие и долгие вёрсты.