Мы вернемся!

Подумайте об этом, Лоренцо!

Пленный пристально взглянул в глаза сидящего перед ним молодого русского офицера. На его необычный маскировочный халат, оружие и на шрамы на лице. Это было лицо воина. От него исходила сила и уверенность. Лоренцо Каста верил этому человеку. Уж лучше и правда быть с этими загадочными русскими, чем с турками, которых он в душе, признаться, презирал.

— Спрашивайте, офицер. Что вы хотели от меня узнать?

«Отлично! — подумал Лёшка. — Похоже, корсиканец действительно готов к сотрудничеству по своему внутреннему желанию или по убеждениям, но никак не под принуждением и под угрозой насилия.

А это дорогого стоило!»

Для начала задам несколько вопросов, ответы на которые он и сам уже знает, вот и будет видно, искренен с ними пленный или же он водит их за нос.

— Как зовут командующего этим османским корпусом? Откуда он идёт, куда и с какими целями? Каков его состав? — Ну и ещё с десяток подобных вопросов.

По всему выходило, что корсиканец не врал и не вводил в заблуждение. Ну что же, переходим теперь к главному.

— Сколько у вас орудий и советников? Есть ли определённый план предстоящего боя?

— У нас было три батареи по семь орудий в каждой, — рассказывал Лоренцо. — Да, одна батарея с нами в колонне не шла. Она задержалась на ночном привале и должна была догнать чуть позже. Но вот, не успела, — и он грустно усмехнулся. — В каждой батарее было по одному советнику из европейцев, также как и в пехотном османском полку. В основном это всё были французы, только в одном пехотном был пруссак.

Нет, в коннице их не было, османы не считали нужным реформировать свою кавалерию. По плану боя чёткого представления у меня не было, общее знал тот шевалье, которого вы убили на дороге. Мне известно только, что пушки двух наших батарей должны были двигаться в пехотных порядках наступающих, как это принято и у русских, а потом поддерживать их на поле боя огнём. А одну батарею планировалось расположить против главного редута, чтобы подавить огонь обороняющихся. Но как теперь будет поступать сераскир, после потери двух третьих своей артиллерии, я уже не знаю.

— Ну, в общем, всё понятно, — сам для себя проговорил Егоров. — Теперь все планы и схемы у турок полетели в тартарары. А нам остаётся делать теперь то, что и обговаривалось у Александра Васильевича, — и он встал с лежащего на земле ствола дерева. — Рота! Заканчиваем перекус. Что не успели, дожуёте на ходу. Головной дозор, вперёд! Боковые, так же пятьдесят шагов охранением.