Мы вернемся!

Объединённые дивизии продолжили наступление к Базарджику. Высланная из него навстречу русским конница Черкес-паши после произведённых по ней нескольких залпов отступила в южном направлении. Двадцать третьего октября город Базарджик был занят войсками с ходу. Добыча — одно знамя и двадцать три пушки.

По словам допрошенных пленных, силы визиря в основных опорных крепостях перед Балканами — Варне и Шумле — были незначительными. В каждой из них было по три тысячи защитников. Но по морю и по суше с юга, со стороны Бургаса, к ним постоянно подходили свежие подкрепления.

Командующие дивизиями дали своим войскам четырехдневный отдых и после долгих препирательств друг с другом решили продолжать дальнейшие боевые действия уже самостоятельно. Барон фон Унгерн направился для взятия Варны, а князь Долгорукий — к Шумле. Рота Егорова была приписана к дивизии барона. Тридцатого октября под накрапывающий мелкий дождик колонны третьей дивизии пошли на штурм укреплений Варны.

Расположение крепости было чрезвычайно удобным для обороны.

Имея с запада солёное Варенское озеро, впадающее протокой южнее в Чёрное море и прикрытое им же с востока, эта крепость обладала подступами по суше только лишь с северной стороны. Турками вокруг города был насыпан высокий вал с установленными на нём многочисленными орудиями и укрытиями для стрелков. Перед глубоким шестиметровым рвом, заполненным водой, ими был возведён контрэскарп — срезанный под большим уклоном край склона, обращённый передней своей частью к обороняющимся. Любой приближающийся с севера попадал здесь под фронтальный убойный огонь крепостных стрелков и артиллерии."

"Генерал-поручик фон Унгерн, уверенный в своих силах, решил действовать здесь так же, как и ранее при Карасу и Базарджике. Без должной разведки и подготовки к штурму его дивизия разбилась в три колонны и под прикрытием цепи стрелков пошла на приступ. Пушки сразу же застряли в грязи и отстали от колонн, не сумев поддержать свою пехоту огнём.

— Худо, вашбродь, ох и худо! Не нравится мне всё это, — качал головой умудрённый воинским опытом Карпыч. — Как будто бы в первый год той войны с Фридрихом я ноне попал. Вот так же нас гнали сломя голову на пруссаков, да по ихней грязи, а они со стен и с валов нас расстреливали внизу, словно тетёрок, на выбор. Скоро пороховой припас наш подмокнет — и ага!

— Порох беречь! — рявкнул Лешка, оглядывая стрелковую цепь.