Мы вернемся!

Баба-ах! Сотни осколков широким веером ударили во все стороны, пробивая и разрывая всё на своём пути! Баба-а-ах! Балки, брёвна, доски, кони, люди, свинцовые шарики и металлическая обрезь — всё взметнуло мощнейшим взрывом вверх, а потом, перемешивая, дробя и разрывая остатки моста и того, что на нём в тот момент было, всё это рухнуло сверху на землю. Сотню османской кавалерии, выходящую на линию атаки, разметало чередой взрывов.

— Огонь без команды! — крикнул Егоров, осматривая свою поднявшуюся цепь. Все пионеры были на месте.

Запыхавшиеся егеря заскочили в общий строй и, выравнивая дыхание, взяли ружья наизготовку.

Прорвавшуюся до уничтожения моста конницу добили на берегу конные карабинеры. Скрыться посчастливилось немногим. Понеся существенные потери, более преследовать отходящую русскую дивизию турки уже не решились, и она, не встречая сопротивления, вышла к Карасу, вновь заняв его у неприятеля без боя.

Всё вернулось на круги своя. Именно отсюда три недели назад вторая и третья дивизии развивали своё наступление в сторону Балкан.

Третьего ноября дивизия Салтыкова численностью около восьми тысяч воинов успешно переправилась через Дунай и блокировала крепость Рущук. Отряды её кавалерии доходили до Туртукая и до Разграда. Практически вся береговая полоса теперь была в руках у русских войск.

Чтобы улучшить управление войсками, несколько запоздалым приказом Румянцев назначил барона Унгерна командующим всеми задунайскими силами. Потёмкин, Долгоруков и Салтыков предлагали атаковать Шумлу, а потом, после её взятия, идти и дальше вглубь турецкой территории.

Однако пятнадцатого ноября барон Унгерн, лучше знающий обстановку, доложил командующему армией, что «…из-за сильных проливных дождей, вызвавших абсолютную распутицу на придунайской равнине, обозы и артиллерия никак не смогут достичь Шумлы. В войсках же находится очень много больных, и все люди ослаблены». Только по сводке за шестое ноября в его дивизии умерло пятнадцать, а заболело 447 человек.

После этого доклада Румянцев приказал армии отступать на левый берег Дуная и вставать там на зимние квартиры.

Кровавый 1773 год, год большой славы русского оружия, год побед, потерь и тяжёлых испытаний подходил к концу. Русская армия, разбив в десятках сражений неприятеля, покидала правый болгарский берег.

— Ничего! Мы ещё вернёмся! — прошептал егерский капитан-поручик, оглядываясь с борта галиота в ту сторону, где сейчас с криками торжества скакали турецкие всадники.