Мы вернемся!

«Бах!» — приклад ударил в плечо, и знаменосца-байрактара выбила из седла тяжёлая пуля штуцера.

«Бах! Бах! Бах!» — били фузеи и штуцера роты. На землю валились всадники и лошади. Курт выбрал для себя цель: «Вот этот бородатый турок в ярко раскрашенном халате и в белоснежной чалме явно не простой всадник». Он выбрал свободный ход спускового крючка, посылая пулю. Лошадь бородача вздыбилась и завалилась на землю вместе с седоком.

«Бах! Бах! Бах!» — егеря посылали пули вдогон ополовиненному отряду. И ещё десяток всадников, рассыпавшихся по степи, выпал на землю.

— Прекратить стрельбу! Всем перезарядиться! — скомандовал Егоров, вглядываясь вдаль.

Три десятка всадников, что скакали в их направлении от леса, резко развернулись и сквозь кусты устремились в противоположную сторону.

— Похоже, заслон был, — кивнул на них поручик. — Ничего, и тут достаточно их набили, лишь бы только кто надо живой среди них был!

Егеря уже сновали между лежащими. «Бах! Бах!» — раздалось несколько выстрелов.

— Скотинку дострелили, вашбродь, чтобы не мучилась, — доложился Дубков.

 — Около семи десятков всадников здеся набили, с дюжину из них лежат ранетые. И вот ещё, восемь лошадок положили, все их хозяева туточки. Правда, это, двое вроде как там бездыханные лежат, — и старый унтер отвёл виновато глаза в сторону.

— Не понял! — протянул Егоров, подходя к месту побоища. — Что значит бездыханные, Макарыч? Сказано ж было не стрелять в начальников!

— Ну да-а, — протянул сержант. — Три раза говорено было всем. Однако кто-то одному в цветастом халате фузейную пулю в лоб зарядил.

А другой вот сам себе шею сломал, видать, с лошади неудобно громыхнулся.

— Всех раненых вон на ту полянку, быстро осмотрите поклажу. Там ещё где-то знамя было, я самым первым своим выстрелом байрактора уложил, — распорядился поручик.

Через несколько минут беглого допроса дюжины пленных каждый стрелок в роте знал — командир очень, очень злой, и ему лучше на глаза не попадаться! У каждого появилось дело: кто-то убежал в дозор, кто-то перетаскивал на обочину убитых, а у кого-то шёл подсчёт трофеев.

Лёшка стоял темнее тучи у горстки жмущихся друг к другу турок. Весь его план с пленением командира алая сипахов Мустафы-паши накрылся медным тазом. Вот это был бы язык так язык, а чего взять с этих командиров сотен? Что они могут знать о дислокации войск противника в глубине провинции?! И он в очередной раз взглянул на лежащее тело тысячного османского начальника.

— Стрелок хренов! — чертыхнулся ротный.