Мы вернемся!

А этот-то что? Ну, погонял он спесивую шляхту в Польше, а при дворе-то больших связей у него нет. Хорошими покровителями он тоже похвастаться не может, характер у генерала взбалмошный, в обществе ведёт себя словно простой обер-офицер, а не как их превосходительство. Сам он весь такой резкий и громкий, без высоких манер. Не-ет, уж он-то точно дальше генерал-майора не пойдёт!

— Эх, Митя, Митя, — покачал головой Егоров, — не спешил бы ты раньше времени о людях судить. Ну и всё-таки, что там по его распределению в войска, где он теперь далее дислоцироваться-то будет?

— Да-а, под Журжу к Негоешти его определили.

Будет там с резервной дивизией в покое стоять, — снисходительно махнул рукой подпоручик. — Напротив него по правому берегу Дуная турецкая крепость Туртукай стоит с большим гарнизоном. Вот он, небось, и будет теперь всё лето там сидеть да грозить туркам, дабы они на наш левый берег не лезли.

— Ага, — кивнул Лёшка. — Значит, всё лето будет невылазно на своём берегу сидеть, и это Суворов, да?

— Ну да, — подтвердил Митя.

 — Всё равно ему пока никакое новое дело не доверят, он ведь против турок вообще даже не воевал. Глядишь, осмотрится годок, а там, может, чего и доверят ему. Ежели, конечно, к тому времени сама война уже не закончится.

— Ну-ну, пущай оглядится, — улыбнулся, соглашаясь с «информированным» адъютантом, Алексей. — Как бы это мне увидеться с ним, а, Мить? Ты, как он сюда прибудет, будь так любезен, дай мне знать.

— Да на что он тебе только сдался? — удивился адъютант, любуясь трофейным пистолем, снятым с поясного ремня.

 — Ну да ладно, коли ты так хочешь, пошлю я к тебе вестового, как только он объявится. — А, да вот ещё что, Алексей! — поднял глаза на Егорова Митя. — Я что спросить-то тебя хотел, это чего там твой барон так в своём кабинете-то совсем недавно орал? Не на тебя ли это, случаем?

— Да не знай, — вставая, пожал плечами Лёшка. — Так-то при мне он кричал, конечно, обрадовался, наверное, соскучился же очень. Я ведь ему из поиска флаг османский привез, да ещё и ценного языка притащил, кроме всего прочего.

Вот он, видать, с того-то и раскричался: «Лёшенька — молодец, Лёшенька — умница!» Следующий чин капитан-поручика пообещал досрочно за хорошую службу, — самозабвенно врал Егоров.

— Ну-у не зна-аю, — недоверчиво покачал головой Митя. — А со стороны-то вроде как ругался их высокоблагородие, да ещё грубо так, словно пьянь из подлого сословия на уездной ярмарке.

— Да что ты! — вытаращил глаза Лёшка.