– В одиннадцать, Вероника Анатольевна, – доложил Николай.
– Все остальное ты продумал, Коля? Автобусы? Ресторан?
– Да, – соврал он. – Конечно.
Хорошо, что есть агент, который думает за него.
Или, наоборот, плохо? Занимался бы сейчас рестораном, а не таращился в дисплей, холодея от тоскливого понимания, что вернуть уже ничего нельзя.
Теща отключилась. Он выпил на кухне холодной воды из крана, потому что бутилированная закончилась. Возвращаться к компьютеру не стал, остановился около окна, равнодушно глядя на зеленеющий внизу двор.
Сквозь зелень просвечивала пустующая детская площадка.
У Бориса и Вари было трое детей.
Их Николай видел всего пару раз, и оба раза ему было стыдно за Нину, которая детей почти не замечала. Конечно, претензий он ей не высказывал и замечаний не делал, он никогда никому не делал замечаний и не высказывал претензий, но в такие моменты Нина начинала казаться ему чужой незнакомой женщиной, непонятно каким образом оказавшейся рядом.
Потом злость проходила, и он начинал жену жалеть.
Нина напоминала маленького страдающего ребенка, которого чем-то сильно обидели в детстве. Насколько он знал, в детстве Нину никто не обижал, и к тому же она давно выросла, но жалость подступала и прогоняла досаду.
Еще нужно было позвонить Нининым коллегам. Пришлось отойти от окна и снова взять телефон.
28 мая, вторник
Нинин стол не изменился, на нем продолжала лежать стопка бумаг, а около клавиатуры стоял маленький бронзовый мышонок. Его подарил Игнат на Новый год.
Наверное, по восточному календарю наступал год не то мыши, не то крысы, потому что мыши и крысы смотрели на Игната со всех витрин. Он тогда слонялся по торговому центру в поисках новогодних подарков.
Матери купил духи, а Нине мышонка.
Нина посмеялась, порадовалась и поставила на стол. Игната кольнуло, что она не отнесла его подарок домой. Получалось, что не только он старается не помнить о ней, когда ее нет рядом, но и она о нем.
Стол не изменился, а казался покрытым пылью.
– Игнат, ты пойдешь на похороны?
– Конечно.
Ему не хотелось видеть мертвую Нину. Жаль, что завтра у него свободный день и не пойти на похороны невозможно.
На кафедре он пробыл не дольше десяти минут и с облегчением вышел через проходную. Вокруг сновали студенты, но ему казалось, что он один на тротуаре. Все остальные просто тени. 3D-изображения.
Он считал, что Нина ничего для него не значит, а оказалось – без нее он единственный живой среди теней.
