Или нет, раз в одно мгновение перестал считать своей женой?
Почему он не начинал тот разговор, который когда-нибудь должен был состояться после того, как он увидел ее с незнакомым парнем?
Он тянул время и мучился, потому что начинать разговор было страшно. Он не решался, потому что надо было немедленно менять свою жизнь на какую-то другую, а она представлялась еще более мрачной, чем настоящая.
И кто-то решил все за него.
– Игнат… – Дана что-то говорила высокому парню. Федор стоял около жены.
Нина могла отдать флешку только Игнату, уверяла недавно Дана.
Но она ему не отдавала.
Николай не верил во что-то, связанное с флешкой. Сначала поверил, а к сегодняшнему утру перестал. Нина была очень осторожной в своих поступках. Она бы с ним посоветовалась. Она же не знала, что мысленно он уже перестал считать ее своей женой и ждет конца.
Ее убил кто-то, кому она мешала. Жена любовника, например.
Он впервые мысленно произнес слово любовник, и от омерзения его передернуло – мысленно, мышцы не только лица, но и всего тела казались застывшими.
Ему требовалось сделать усилие, чтобы просто посмотреть в сторону.
Мысль о том, кому могла мешать Нина, следовало обдумать.
Она сильно мешала Борису и Варе. Николай скосил глаза – Варя стояла рядом, плакала и вытирала платком слезы. Сноха Нининого отчима была последней, кто должен плакать по Нине.
Нинин отчим занимался мелким бизнесом. Когда-то ставил клиентам домашние кинотеатры, теперь переключился на что-то другое. Николай предполагал, что денег бизнес приносит с гулькин нос, но жену Виталий Владимирович обеспечивал.
Машина у Вероники Анатольевны была неплохая, японская. И отдыхать они ездили по нескольку раз в году."
"Еще Виталий Владимирович подкидывал деньги сыну. Борис работал где-то инженером и наверняка получал не самую плохую зарплату, но жена и трое детей способны свести на нет любую.
На прошлом дне рождения тещи Николай видел, как Боря взял у отца деньги.
Нина в тот вечер, как обычно, сидела надутая. Николай, как обычно, на нее злился.
Мужчины, Виталий Владимирович и Борис, вышли покурить. И Николай вышел, потому что смотреть на злое Нинино лицо было противно.
Это был период, когда он не курил. Он бросал раз сто. Иногда его хватало на несколько дней, иногда – недель. В этот раз, кажется, счет шел на дни.
На улице было холодно, ветер метнул в лицо мелкие дождевые капли. Мужчины не стали спускаться с крыльца.
– Это на школу, Боря, – Виталий Владимирович протянул сыну пачку купюр.
– Спасибо, пап.
