Келле при этом всегда приходилось прятать свое лицо, дабы его не узнавали. Когда Марк был совсем маленьким, он тоже не узнавал папу и начинал плакать, думая, что это чужой дяденька.
Вернулись они спустя часа два. И когда Ниночка увидела Келлу в гостиной, чуть не грохнулась в обморок – у нее даже под коленками похолодело. Такого она не ожидала.
Любимый муж стоял напротив нее с широкой улыбкой и ярко-зелеными волосами – как будто бы на них вылили литр зеленки.
- Ты что, - спросила Нина слабым голосом, забывшись, - сошел с ума, Ефим?
Она почти никогда не называла его по имени.
- Нет, любимая, - еще шире растянулись губы Келлы. – Мы просто решили тебя поддержать.
- Кто – мы? – тихо поинтересовалась девушка, предчувствуя что-то плохое. Из комнаты вышел Марк и взял папу за руку.
– Теперь мы вся семья Кикимор, мамочка, - объявил Марк и улыбнулся.
Нинка побелела.
Волосы сына тоже были зелеными.
- Рыло… ты что сделал… - выдохнула она, понимая, что еще чуть-чуть, и она прихлопнет мужа.
- А что такое рыло, мамочка? – тотчас спросил Марк с любопытством.
- Плохое слово, - отозвалась Нинка, глядя на Келлу яростным взглядом и совершенно не мигая.
- Что. Ты. Сделал. С моим. Ребенком.
- Это мелки, не краска! Абсолютно безопасно, любимая! – запаниковал тот, почувствовав неладное.
- Котенок, закрой уши и зажмурься, - велела сыну Ниночка, медленно идя к мужу. Тот сглотнул.
- Эй, Королева, ну я же хотел, как лучше! – с тревогой в голосе сказал Келла. – Мы с Марком хотели поддержать тебя! Чтобы ты не одна была с зеленой головой! Мы же семья, малыш.
Семья, понимаешь?
- Семья Кикимор, - вставил Марк, но под грозным взглядом матери снова закрыл ладошками уши.
- Мы же семья? – прошептала Нина. Кажется, она не приняла это за оправдание. – Ну, я тебя сейчас по-семейному упокою, милый. Прямо сейчас, - пообещала она кровожадно.
День в их семье прошел бурно.
…Зато на юбилее Эльзы Власовны они произвели настоящий фурор. Семья рок-музыканта, гламурной блондинки и их сынишки казалась экстравагантной, но при этом дружной.
Ниночка и виду не подала, что с мужем и сыном что-то не так, и долго говорила с высокомерным видом кузине, что рок – в крови ее мужа, бунтаря по натуре, а значит, и сына.
Правда Виктору Андреевичу едва не стало плохо, когда он увидел любимого внука и ненормального зятя с зелеными волосами."
"- Эт-то еще кто? – хватая воздух губами, как выброшенная на берег рыба, спросил Нинкин папа, глядя на дочь, сложившую на груди руки.
