– Я за рулем, – добавила она, как будто ей обязательно было объяснять, почему она не пьет пиво, когда на дворе лето и все нормальные люди расслабляются на полную катушку. Извиняться за то, что она постоянно бывает такой занудной и обязательной.
– Разве ты не понимаешь, что мама делает над собой усилие, когда ты у нее в гостях? Она не хочет, чтобы ты что-то заметил.
– Но в таком случае чего ты от меня хочешь? Я же не могу приехать к ней и сказать: «Дорогая мамочка, ты куда больнее, чем ты думаешь». Это будет подло.
Пчелы и шмели жужжали вокруг них, им нравилось в дикорастущем саду Рикена, на чистеньком цветочном лугу, спускавшемся к заливу Стриннефьерден, к узкому руслу реки, пробивавшемуся между двух деревень.
Эйра рассказала, как Черстин поздно вечером бродила по поселку. О черных днях, когда их мама не знала, где она и что она, про опасности, которые таит в себе обычный дом, когда уходишь на работу и оставляешь больного человека одного, – все это она вывалила ему.
Магнус стряхивал пепел в пивную банку, пока сигарета не догорела.
В банке зашипело, когда он бросил туда окурок. Он снова откинулся назад, небрежно или просто расслабленно, уставился в небо. По небу медленно плыло облако с серебристыми подпалинами.
– Не понимаю, зачем ты вернулась домой, – наконец вымолвил он. – Мать тоже этого не понимает. Говорит, что ты только и делаешь, что ходишь за ней по пятам, как будто она сама себя обслужить не может.
– Она действительно не может.
– Мама считает, что ты должна была остаться в Стокгольме, из тебя там вышел бы толк.
Ведь ты же так хорошо училась в школе.
– Перестань. Ты же не слушаешь.
– Я слушаю.
– Это про тебя она спрашивает. Постоянно, – Эйра пожалела, что села на это место, ей захотелось подняться, передвинуться поближе к брату, подойти к нему, может, взять за руку, ущипнуть его, чтобы он проснулся, упасть навзничь на траву и повалить его, устроить небольшую потасовку, защекотать друг друга до смерти – да что угодно, чего они не делали уже больше двадцати лет, но вместо этого она лишь еще глубже погрузилась в шезлонг.
– А как часто ты вообще у нее бываешь? Раз в месяц?
– Ты не можешь заставить ее переехать, пойти наперекор ее желанию.
– Мы, – поправила Эйра. – Ты и я, мы должны сообща решить этот вопрос. Сама она уже не в состоянии принимать подобные решения."
"– Каждый человек до самой последней секунды остается хозяином своей жизни, – возразил Магнус. – И отнять это у него никто не имеет права.
