Комната располагалась в смахивающей на сарай дворовой постройке у подножия склона. Из дома сарай не был виден – его заслоняли кустарники и деревья, поэтому они не следили за тем, в какое время уходил и возвращался домой их жилец, они уже говорили об этом другим полицейским.
– Мы же не какие-нибудь там надзиратели. Как говорится, живешь сам – дай жить другим.
Сарай был практически пуст, если не считать пары банок с краской, табурета и картонок под ногами, разложенных, чтобы не запачкать пол во время малярных работ.
Пятнадцать квадратных метров площади, простенькая кухонька с конфоркой в углу. Вода была только в душе, закрепленном в чулане на заднем крыльце.
– Теперь мы должны тут все переделать, чтобы можно было снова сдавать в аренду. Я и понятия не имела о том, какой свинарник он развел здесь внутри. А еще запах. Нам пришлось опрыскать все здесь специальным дезинфицирующим средством.
Вещи Улофа были сложены под брезентом снаружи.
– Ничего, если я вас оставлю, пока вы смотрите?
И женщина удалилась широким шагом.
Ингела сдернула покрывало.
Мебели было всего ничего. Основание кровати для полных людей, без ножек и изголовья. Матрас и постельное белье, свернутые в рулон. Потертое кресло, два стула и стол, стереоустановка «Ямаха» с большими звуковыми колонками – все брошено как попало. Эйра насчитала семь картонных коробок и три черных пластиковых пакета.
– Пожалуй, и впрямь все на свалку, – сказала Ингела.
– Ну, на стереоустановку у нас места хватит, – возразила Эйра, – и на несколько коробок тоже.
"
"Она заглянула в ближайший пакет для мусора. Изнутри пахнуло затхлостью. Полотенца, одежда. Все свалено как попало. Эйра пожалела, что не взяла в прокате машину побольше. Намерение попросить хозяйку жилья повременить с выбросом вещей уже не казалось ей такой хорошей идеей. Один хороший ливень, и все здесь отсыреет, покроется плесенью, ничего не останется.
Ингела опустилась на один из стульев.
– Я считала его неотесанным медведем, ненавидела его за то, что он дубасил в дверь туалета, когда я там сидела, за то, что без спросу заходил в мою комнату и совал свой нос в мои вещи – вся эта ерунда, из-за которой вечно ругаются брат с сестрой.
Я ведь даже не поверила тому, что слышала, и все равно рассказала.
Она подтянула к себе одну коробку и открыла ее, вынула кастрюлю. Связка суповых ложек и столовые приборы, какое-то письмо. Ингела перевернула конверт.
– От мамы, – сказала она.
