В качестве единственной улики фигурировал фрагмент ноги одной девочки, который, как выяснилось позже, был сделан из пластмассы. Вся доказательная база строилась на серии сеансов гипноза, во время которых из недр памяти подозреваемого извлекались глубоко запрятанные им воспоминания об убийствах – он знать не знал, что совершал их.
– Улоф, смотри на меня, – настойчиво требует женщина, хотя ее самой нет в кадре. – Что сделала Лина, когда ты схватил ее? Закричала? Поэтому ты захотел, чтобы она замолчала?
Эйра выключила видеомагнитофон.
Она поняла, что ей срочно нужно запихнуть в себя что-нибудь съестное. А еще позвонить маме и узнать, все ли в порядке дома. Только после того, как Черстин два раза подряд повторила, что она съела несколько бутербродов, выпила бокал вина и скоро пойдет ложиться спать, Эйра сочла сведения вполне достоверными.
В шкафчике в обеденной комнате она нашла чьи-то галеты и сыр с маслом. Ну что ж, пусть этот кто-то пеняет на себя, раз не подписал свою еду.
После чего она позвонила Августу.
– Объясни толком, зачем мы должны смотреть на это?
Коллега явился весь такой из себя радостный, но полчаса спустя начал проявлять первые признаки нетерпения.
Потому что мне никто ничего не рассказывал, когда я была маленькой, подумала Эйра, но вслух этого не сказала. Вместо этого она объяснила напарнику, что в таком деле лишняя пара глаз не помешает – вдруг обнаружится какая-нибудь деталь, вызывающая сомнение. Что у нее есть только этот вечер и эта ночь, после чего коробки с видеозаписями отправят обратно в подвал, а ей придется снова сесть за руль патрульной машины и отмахивать милю за милей.
О том, что ей, помимо всего прочего, нравится его присутствие здесь, в этом тесном помещении размером всего в несколько квадратных метров, она тоже умолчала.
– Вот, смотри, здесь он снова один, без родителей поблизости, – сказала Эйра, быстро прокручивая пленку, – понимаешь, на что намекаю? Он же несовершеннолетний, а сидит на допросе совсем один.
– Ну, в то время было так принято.
"
"Август закинул одну ногу на стол, его ботинок маячил перед экраном с мальчишкой на диване. Час за часом, один и тот же ракурс. Эйра просматривала записи протоколов, чтобы быстрее находить те фрагменты видео, где происходило хоть что-нибудь. Они перепрыгнули уже через целый штабель видеокассет и теперь добрались до третьей недели.
– Погоди, – притормозила Эйра, – вот здесь, кажется, что-то появляется. Теперь он начинает говорить.
