Но Мейан уговорила его подождать, по крайней мере, до тех пор, пока не приедет Патрик, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз. А до того она должна была самостоятельно разрулить ситуацию.
Со дня на день она откладывала решение проблемы.
До последнего, как это свойственно всем людям, надеясь на чудо.
Сердечный приступ или что-нибудь еще в этом роде.
Но Свен Хагстрём продолжал жить. И изрыгать всякие гадости.
По ночам, пока еще не приехал сын, Мейан вставала и прокрадывалась на соседский двор.
Стояла снаружи и смотрела на дом, где спало ЭТО. Представляла, что будет. Как вся их жизнь обрушится в одно мгновение, если она не соберется с духом. Но если ты должен что-то сделать, то ты найдешь в себе силы это осуществить.
В последнюю ночь она взяла с собой нож, дошла до дома и подергала дверь. Та была заперта. Залаял пес, и она быстро ушла, но больше глаз не сомкнула той ночью.
Мейан знала, что Хагстрём каждое утро ходит забирать почту.
После этого никто в их округе не запирает двери, особенно когда на дворе лето и тебе может скоро снова понадобиться выйти.
Она взяла кусок мяса, из которого собиралась делать жаркое.
Ни один пес не сможет устоять против такого.
Она рано подняла с постели Трюггве, напомнив ему, сколько всего нужно успеть сделать. Насчет ножек для кровати и засорившегося слива в ванной она специально придумала, чтобы удержать его дома, пока она будет отсутствовать.
Мейан заглядывала в окна, пока шла к дому Хагстрёма, но старика не увидела.
Зато заметила испарину на окошке ванной. Осторожно приблизилась и услышала шум бегущей воды в трубе.
Пес успел-таки тявкнуть, прежде чем ему под нос подсунули отличный кусок лосятины. Мейан швырнула мясо в кухню и была такова.
Как обращаться с охотничьим ножом, она знает. Это умение живет у нее в руках. Никогда нельзя сомневаться, когда вводишь нож в тело – не важно, живое оно или мертвое.
Все произошло очень быстро.
Кричал ли он?
Этого она не может сказать с уверенностью.
Скорее всего, нет. Только немо разевал рот, явно не ожидая, что боль поразит это исчадие ада, которым он являлся. Которое думает, что он властелин всего и вся и волен распоряжаться чужими человеческими судьбами.
– Никаких сомнений. Или как?
Эйра вздрогнула, возвращаясь к реальности – рабочий кабинет и солнце высоко в небе за окном. Позади нее в дверях стоял с чашкой кофе ГГ и улыбался."
"– Отличная работа, – сказал он.
