– Я понимаю, что спрашивать еще рано, – обратилась Эйра к криминалисту, когда та вернулась обратно, – но ты можешь хотя бы примерно определить, когда его убили?"
"Ширин стянула перчатки и налила себе чашку кофе.
– Не раньше апреля 1960-го, но, скорее всего, после 1974 года.
Эйра рассмеялась.
– Ты серьезно?
– Идем.
Земля раскисла после вчерашнего дождя. Внизу на берегу стояла палатка, и вся территория вокруг нее была помечена колышками, часть из которых торчала из воды. Вокруг квадратами были натянуты веревки – каждая находка снабжалась координатами места, где ее нашли.
Рядом стояла камера на штативе – все тщательно документировалось.
Эйра поздоровалась с еще двумя криминалистами, которые работали под пологом палатки.
– Мы нашли это сегодня утром, – сказала Ширин.
Она остановилась возле пластикового контейнера, стоявшего почти у самого берега. Наклонившись, Эйра увидела плавающий в воде башмак.
– Мы наполнили контейнер свежей водой из реки, чтобы сохранить температуру, в которой изначально содержалась обувь, чтобы в ожидании ее отправки на анализ не началось разложение.
Мы ведь хотим знать все, что эта милая вещица сможет поведать о себе.
Это был ботинок из черной кожи. Шнурки, крепкая подошва. Совсем новым он не выглядел, но и старым его тоже назвать было нельзя.
– Это что, «Доктор Мартинс»?
– Точно. Классическая 1460-я модель, начала продаваться в апреле 1960 года, судя по номеру модели.
– А вы уверены, что эта вещь принадлежит трупу?
– В любом случае никто не станет терять такие башмаки по ошибке.
– Она повернула контейнер, так что ботинок внутри слегка колыхнулся. Эйра различила внутри что-то белое.
– То, что ты там видишь, это ступня. Жировоск. – Ширин с аппетитом откусила от рогалика, который держала в руке. – А поскольку мы нашли ботинок на конце правой ноги, то, по всему видать, он был надет на этого парня.
– Почему после 1974-го?
– В том году в Стокгольме на Гамла Бругатан открылся обувной магазин «Ско-Уно». Конечно, наш клиент мог купить свои «Мартинсы» в Лондоне еще раньше, но это маловероятно, если он, конечно, не был британцем и не работал на обувной фабрике.
Эти ботинки начали пользоваться популярностью у молодежи и вошли в моду не раньше конца шестидесятых. Сначала их носили скинхеды, потом неонацисты, им ведь нравились стальные мыски…
– Наш клиент – неонацист?
– Сомневаюсь, – покачала головой Ширин, – но тут я уже перехожу в область догадок, так что не пиши этого в протоколе.
