– Нет, здесь никто не знает никакой Симоны, – сказал официант, вернувшись к ее столику, – вы уверены, что она у нас работает?
В третьем месте Эйра почувствовала, что вина с нее на сегодня уже хватит, и заказала кофе, что получилось как нельзя кстати, потому что заведение оказалось кофейней. Забитой подростками, которые сидели, развалившись на диванчиках, в то время как стрелки часов приближались к полуночи.
Она долго наблюдала за темноволосой женщиной, которая разносила приготовленные на гриле бутерброды по явно завышенным ценам.
Со спины казалось, что ей около двадцати пяти, но стоило ей обернуться, как стало возможным прочесть на лице ее настоящий возраст. Царящий в помещении полумрак не давал рассмотреть цвет глаз.
– Как зовут вон ту девушку? – обратилась Эйра к другой официантке. Коротко стриженная и немного пухленькая, она протискивалась между столиками, собирая кофейные чашки и составляя из них шаткую башню. – Мне кажется, я ее знаю.
– Какую?
– Вон та, как раз выходит из кухни, темноволосая.
– Ясно.
Кетлин, кажется, или, может, Кейт, я не уверена. У нас каждую неделю новенькие появляются, многие приходят работать всего лишь на считаные часы.
Девушка одним движением вытерла столик, смахнув крошки на пол.
– А вы знаете Симону?
– Кого?
Гвалт стоял такой, что было трудно расслышать что-то даже с очень близкого расстояния. Галдеж множества глоток, парни, которые явно перебрали с выпивкой и теперь не хотели возвращаться домой в одиночку.
– Симона, – повторила Эйра, – я слышала, что она здесь работает.
Она подруга моей подруги.
– Я поняла, о ком вы говорите, – кивнула официантка и, подняв поднос, скользнула взглядом по ближайшим столикам, выискивая еще посуду. – Но я уже давно ее не видела. Что-нибудь передать ей при встрече?
– Конечно.
Эйра накорябала свое имя и номер мобильного телефона на салфетке. Вряд ли Симона ей позвонит, но это было и не важно. Она слямзила вторую салфетку и запихнула ее себе в карман, так что персонал ничего не заметил. Лина, сказала Эйра самой себе, вероятно, лежит на дне реки, а ты не можешь разбираться с этим делом в одиночку.
Перестань смешивать личное с профессиональным и не пей больше вина. Вставая, она едва не наступила на чью-то ногу. Одиночество в толпе, подумала Эйра. Жизнь Магнуса – это его жизнь. Он сам сказал, чтобы она перестала всюду совать свой нос.
Последняя мысль причинила ей боль.
– Вы забыли это, – сказала официантка Эйре, когда та уже уходила, и протянула ей книгу.
– Ваш брат признался.
