– Надо просто делать свою работу, и все, – ответила Эйра несколько более раздраженно, чем ей того хотелось. – Это не проблема, если ты профессионал.
Она попросила Августа составить рапорт, а сама с чашкой кофе уселась к компьютеру. Все равно он скоро отсюда смоется. Месяца через три, прикинула Эйра, ну или, самое большее, через полгода.
В почте было два сообщения. Ее разыскивала некая Ингела Берг Хайдер, а еще с ней хотел переговорить Георг Георгссон, следователь из отдела по расследованию особо тяжких преступлений.
Эйра видела его сегодня мельком в коридоре, как раз перед тем, как поступил сигнал об аварии у Уступа. Два метра ростом, стремительные движения и сшитый точно по фигуре пиджак, свидетельствующий о том, что он прибыл из Сундсвалля.
– Коллега! Как хорошо, что мы встретились. Эва Шьёберг, верно?
При ее появлении он отложил газету. Рукопожатие получилось крепким и энергичным. Прежде они уже сталкивались, по меньшей мере, раза три, во время расследования поджога прошлой зимой и на какой-то конференции, где он выступал с докладом.
– Эйра, – поправила она. – Шьёдин.
– Понял. Имя и фамилия. Просто отлично, что ты сумела ко мне заглянуть.
Он уселся на край стола. Это была комната с голыми стенами и двумя ударопрочными цветочными горшками на подоконнике. Ни фотографий семьи, ни детских рисунков на стенах – таковы были безликие рабочие места для приезжавших сюда следователей. Она слышала, что в Сундсвалле все звали его не иначе, как просто ГГ.
– Ты проделала хорошую работу в пятницу.
Вон какого мужика повязала, не какой-нибудь там сопляк.
– Спасибо, но нас было двое, – заметила Эйра.
– Выходит, если это не сын, подобно Эдипу, убил отца, то что же мы имеем? – ГГ ритмично постукивал шариковой ручкой по ладони, словно желая ускорить темп расследования. Должно быть, дня через два он освободится и вернется к себе домой, избавившись от немого одиночества в номере отеля «Крамм». Если он, конечно, не мотается туда-сюда каждый божий день. – Кое-кому хочется думать, что мы не придаем этому делу особого значения, – продолжил он.
– Что мы слишком беспечно отпускаем на свободу подозреваемых и что пожилые люди в глубинке вовсе не наш приоритет.
– Насколько я понимаю, его даже рядом не было, когда это случилось.
Хоть Эйра и не была вовлечена в расследование, она слышала, почему прокурор решил освободить Улофа Хагстрёма. Речь шла не о сулящей заманчивые перспективы погрешности в несколько километров, а о расстоянии в добрых пятьдесят миль.
