И я взял у Улльберга его номер телефона на тот случай, если он нам еще понадобится.
– Хорошая работа, – похвалила Эйра.
Ее напарник улыбнулся и выудил билетик из заднего кармана.
– Если все в порядке, то тогда я, может, пойду заберу свой выигрыш?
Обычно Эйра никогда не ходила с коллегами выпить пива после работы. Вместо этого она садилась в машину и ехала прямиком домой в Лунде приглядеть за тем, чтобы ее мама хорошенько поужинала и чтобы все было в порядке.
Кстати, в шведском языке бокальчик пива означает как минимум три, а то и все четыре кружки.
Что, в свою очередь, предполагает почти целую милю в такси до дома."
"И все же на этот раз именно она предложила пойти выпить. После того как они раздобыли на ипподроме важные сведения, в голосе Августа Энгельгардта появилось что-то бесприютное и одинокое. На обратном пути он спросил, нет ли у нее каких-нибудь интересных телевизионных сериалов, которые она могла бы порекомендовать, и это несмотря на то, что он сам говорил, что смотрел почти все.
– А чем еще можно заняться по вечерам в Крамфорсе?
– А ты был в «Крамме»? – спросила Эйра и тут же об этом пожалела. Она же не виновата в том, что он чувствует себя одиноким.
– Звучит захватывающе, – вяло отреагировал Август.
– Подожди, скоро сам все увидишь.
Несколько букв на неоновой вывеске отеля «Крамм» погасли, оставшиеся светили вполсилы. Много лет назад Эйра здорово здесь напивалась и вовсю оттягивалась со случайными мужиками. В памяти остались одни лишь тела, без лиц.
Август вернулся от бара с двумя порциями виски «Хай Коуст».
– Что думаешь о том насильнике? Может нам это что-то дать?
– Ты не находишь, что не слишком-то умно говорить о расследовании в баре?
– Но мы же говорили в ресторане на ипподроме.
– В тот раз ты сообщал мне информацию. К тому же там нас никто не слышал.
Они оглядели бар. Ковер-палас и мягкие стулья, группа местных женщин лет сорока, парочка угрюмых коммивояжеров.
Август отпил прямо из горлышка бутылки.
– Холоднокровные рулят.
Это что-то норрландское, да? – спросил он.
– Чего?
– Так сказали те старички на ипподроме, что холоднокровные скакуны горячее, чем обычные лошадки.
– Рабочие лошадки – усердные, – наставительно сказала Эйра, – и не такие нервные и чокнутые, как эти. А так ты, пожалуй, прав, это действительно нечто исконно норрландское.
– Не представляю, каково это – всю жизнь жить на одном месте, где все друг друга знают.
Август откинулся назад, его глаза блестели.
