Наверное, Ире судьба уготовила стать профессиональной уголовницей, но тут ей неожиданно улыбнулась удача. Соловьеву вызвал в кабинет начальник лагеря и сказал:
– Собирай хабар. Возвращаешься в Москву.
Ирина не на шутку перепугалась, попыталась выяснить, зачем ее отправляют в столицу, но хозяин зоны ничего толком ей не объяснил. Притихшую от страха Соловьеву посадили не в особый вагон для зэков, а в самолет, сопровождали ее не солдаты-конвойные, а толстая тетка в обычном платье. Она сказала:
– Ира, ни к чему нам внимание к себе привлекать.
Будешь вести себя тихо, я наручники сниму. Станешь бузить, нацеплю «браслеты» обратно.
Соловьева пообещала слушаться и была вознаграждена обедом, который давали пассажирам. Зэчке разрешили не только съесть курицу, но и выпить кофе. После приземления рецидивистку доставили в обычный с виду двухэтажный дом, отвели ей личную комнату, выдали цивильные вещи, туалетные принадлежности, а потом появился симпатичный мужчина и сказал:
– Давайте познакомимся. Я Константин Павлович Греков, психолог.
Вас отобрали для участия в эксперименте.
Вот тут Ирину охватил подлинный ужас. В среде заключенных ходит много баек, в частности, об урановых рудниках, на которых работают «пожизники». Якобы после того, как судья произносит слова «пожизненное заключение», зэка вместо спецколонии отправляют в шахту, где он и рубит кайлом радиоактивную руду. Ни малейшей правды в глупых россказнях нет, но кое-кто верит. А еще заключенные шепотком поговаривали об опытах:
– Самых задиристых в лабораторию отправляют, на них лекарства испытывают, перед тем как в производство запустить.
Или студентам на стол кладут, надо же на ком-то медикам тренироваться!
Ирина не верила слухам, только посмеивалась, когда бабье рассказывало очередные страшилки. А тут нате: очутилась в Москве и слышит про эксперимент.
Константин Павлович понял, в каком состоянии находится его подопечная, и поспешил разъяснить:
– Ничего страшного. Мы с вами просто будем учиться, никакой боли.
Ирина слегка повеселела.
– И таблеток не дадут?
– Зачем здоровой красавице пилюли? – удивился Греков. – Лекарства предназначены для пожилых и немощных.
Через год в судьбе Ирины произошли волшебные изменения. Ее отпустили на свободу, досиживать срок не потребовали, просто сказали:
– Ступайте, Соловьева, вы теперь другой человек.
Ирина и сама понимала: да, она больше никогда не преступит закон. Константин Павлович смог перевернуть сознание женщины.
