Даже если ты и решился бы зарегистрировать наши отношения, никогда не полюбил бы Геру, а я не хочу осиротить мальчика. Поэтому Катя записана на Виталия, муж не сомневается в своем отцовстве. Мне от тебя ничего не надо, денег я никогда не попрошу.
– И зачем тогда заявилась? – зло спросил Егор.
Светлана пожала плечами.
– Не знаю. Подумала, вдруг тебе интересно узнать правду? На свете существует генетическое продолжение рода Булгаковых. Неужели тебе это не важно?
– Абсолютно! – заявил Булгаков.
На том и расстались.
Егор хотел забыть о существовании Светланы и Кати, но почему-то не получалось. Чем глубже психотерапевт старался похоронить проблему, тем активнее она вылезала наружу. Обратись к Булгакову пациент с такой незадачей, Егор Владимирович вмиг бы нашел нужные слова и избавил человека от тревоги, но самого себя лечить не получалось. И в конце концов Егор решил: если он постоянно думает о Кате, нужно встретиться, посмотреть на девочку и успокоиться.
Булгаков позвонил Светлане. Приготовился услышать отказ, но Мальцева неожиданно сказала:
– Хорошо.
Выбирай место."
"Катя никакого впечатления на отца не произвела. Мужчины редко умиляются младенцами. А вот Светлана неожиданно показалась ему еще красивее, чем раньше. Роман возобновился. Они по-прежнему держали свои отношения в тайне. Виталий постоянно уезжал в командировки, во время отлучек супруг изменял Свете, и у той не возникло никаких угрызений совести по поводу встреч с Егором. Чаще всего любовники общались в первой половине дня, когда Герман находился в школе.
Мальцева брала коляску и якобы шла с Катей на прогулку, а сама приезжала в огромный многоквартирный дом, где Егор снял затрапезную однушку.
– И вы не боялись? – удивился Сеня.
– Кого? – пожал плечами Булгаков.
– Тех, кто мог рассказать Виталию об адюльтере, – пояснил Собачкин. – Насколько я понял, вы не собирались лишаться статуса холостяка, а Светлана не предполагала разводиться.
– Да, – подтвердил Егор, – особых перемен мы не хотели.
– Ну, тогда вы сильно рисковали, – сказал Собачкин.
Психотерапевт вяло улыбнулся.
– Нет. В доме была тьма жильцов, тысячеквартирный монстр не трехподъездная пятиэтажка, на нас никто не обращал внимания, обычные мужчина и женщина, ничего интересного.
– А девочка? – не успокаивался Соб. – Она могла разболтать правду!
– У него нет своих детей, – сказала я Егору.
– Понял, – кивнул психолог и посмотрел на моего спутника. – Как правило, дети начинают понятно изъясняться годам к трем, а то и позже.
