И Дегтярев пошел на поводу у негодяя: он сдал дело в архив, получил по шапке от начальства, заработал немало неприятностей. Но серийный насильник сдержал слово, он более никогда не охотился на женщин. Если быть честным – молодой следователь совершил должностное преступление. Мне о том случае полковник рассказал не так давно, в состоянии хорошего подпития, после того как его коллегу уволили из органов за проступок.
– У всех есть грешки, – заплетающимся языком говорил Дегтярев. – Я сам не святой. Хотя взяток не беру, дела за деньги не закрываю, ни у кого на поводке не бегаю.
А тот насильник?! Мне его было не поймать. Сколько б он еще баб изуродовал, а?
В жизни случается всякое, никогда не надо с пафосом восклицать: «Да как он мог! Да я бы на его месте!»
Лучше промолчите. Вы же не были на этом чужом месте. Вас не загоняли в угол, не заставляли делать выбор, когда и так и этак будет плохо. Не надо осуждать других, лучше посочувствуйте человеку.
Я судорожно вздохнула. Молодец, Дашутка, хорошая речь, но в тебе самой сейчас нет ни капли сочувствия к Егору Владимировичу.
Он отдал двухлетнюю малышку преступнику! Какую оценку дать такому поступку?
– Это была жертва, – упорно твердил Егор, – вспомним Библию. Авраам повел сына, чтобы убить его в угоду Господу…
– Вот только руку, занесенную папашей, остановил посланец божий, – не выдержала я. – На мой взгляд, это не очень хороший пример.
– Отставить теологические споры! – топнул ногой Сеня. – Говорим про Катю!
Мне стало понятно: Собачкин, услышав шокирующее признание психотерапевта, потерял самообладание.
Да оно и понятно, почему.
– Рассказывай, как практически осуществилось похищение, – чуть ли не закричал Сеня, перейдя на «ты».
– Пожалуйста, тише, – взмолился профессор, – в квартире посторонние, посетители музея.
Я подошла к Сене, положила ему руки на плечи и пообещала:
– Он не будет шуметь. А вы отвечайте на вопрос.
– Одиннадцать лет прошло, – мрачно сказал психолог, – все подробности я не помню.
– Выкладывайте, – разозлилась я, – вы отправили эсэмэску, и что дальше?
– Он позвонил, – чуть слышно сказал Егор, – приказал завтра привести Катю на Курский вокзал.
Я вздрогнула. Туда же направилась подросшая девочка через одиннадцать лет. Это случайность? Или продуманный план?
– Ребенка надлежало оставить в зале ожидания на скамейке, – откровенничал Егор, – предварительно Кате надо было дать снотворное. Спящая девочка на вокзале не вызовет подозрений.
– Так! – с угрозой произнес Сеня.
