Мыловарня леди Мэри

еще недельку подождать надо, деточка...

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Она говорила еще что-то... но я не слышала. Глазам стало горячо, слезы текли по щекам сами. Я так хотела повернуться и увидеть ту, что говорила. И в то же время до одури боялась это сделать. Вдруг это просто голос... не мама...

- М... ма... - смогла я прошептать онемевшими, непослушными губами, - ма...

- Опять замычала, - хохотнула толстая женщина, - вот что деньги, Васка, делают. Даже такая дурища замуж выходит.

- Ты, Ирка, не болтала бы, - ответила Васка голосом моей мамы, - пойдем, деточка, - она взяла меня за локоть, мягко и нежно. Как раньше...

- М...м-ма... - снова попыталась позвать ее, но все мышцы одеревенели от холода и не слушались... и даже челюсть как будто бы заклинило.

Васка накинула на меня одеяло, накрывая с головой, и прижала к себе.

- Ты б ее привязывала, что ль, - протянула задумчиво Ирка, - а то ведь холодно уже. Помрет еще, тебе потом господин барон голову открутит.

Матушка так и делала, за ногу к кровати привяжет и на целый день по своим делам. А то б до восьмнадцати лет не дожила бы эта убогая...

- Не собака ж она, на привязи-то сидеть, - вздохнула Васка и повела через открытые настежь, несмотря на холод, тяжелые дубовые двери монастыря, - дитё несчастное...

- Да, уж как же! - Ирка все ворчала и не могла успокоиться, - что ж несчастная? Сейчас вон замуж за барона выйдет и заживет припеваючи. Лекарь сказал, детям болезнь-то не передается, так что деток нарожает, и все хорошо будет.

Я не поняла... они про меня что ли?!

Васка вела меня в неизвестном направлении вглубь здания, беспрестанно причитая, обнимая и кутая в грязное лоскутное одеяло, которым я укрывалась на крыльце. Я пыталась стянуть с себя вонючую тряпку, но не получалось. Руки не слушались и только едва заметно трепыхались вдоль тела. Я пыталась остановиться, но ноги шли сами. Пыталась закричать, но не могла разомкнуть челюсти.

Все тело скручивало болью, и все было таким зыбким... как будто бы не настоящим. Больше всего хотелось упасть и исчезнуть. Все, что происходит сейчас, не может быть правдой. И только объятия Васки удерживали меня в сознании... мне хотелось увидеть ее лицо. Больше всего на свете.

Шли мы медленно, Васка сильно хромала и беспрестанно кряхтела, было видно, что передвигаться ей тяжело.

А я никак не могла поверить в то, что все реально.