Мышка для Тимура

Внутри все сладко екает, стучит и томно ноет… Это, наверно, и есть те самые бабочки, да?

Странное состояние… Никогда раньше… Вот ведь угораздило меня…

Все эти мысли мелькают в голове бешеным калейдоскопом, когда иду к Тимуру, почему-то стараясь делать это красиво, легко, а не как нагруженная вещами лошадка.

Глаз его не видно, а ужасно хочется посмотреть, понять, нравится ли ему мое желтое платье на три размера больше, радужные кроссовки, бежевый рюкзачок… Я ему нравлюсь сама?

Вспоминаю, что волосы у меня больше похожи на метелку, немного сбиваюсь с ритма.

Но Тимур шагает навстречу и ловит на полном ходу, прижимает к себе.

Его грудь твердая, руки — горячие, а в стёклах очков отражается мой дурной, поплывший взгляд и немного испуганное, какое-то глупое лицо.

Господи, дура дурой ведь…

— Мышка… — мурчит он, напоминая большого, довольного собой кота, — красивая какая…

— Да? — глупо спрашиваю я, послушно вися в его руках и жадно разглядывая склоненное ко мне лицо.

— Очень… Желтое тебе к лицу… — он наклоняется, мягко целует шею, тут же покрывшуюся мурашками каких-то безумных просто, слоновьих размеров, — и волосы красивые… Тебе их надо распускать…

— Да? — опять спрашиваю я.

— Да… И пахнешь… М-м-м… Покусаю тебя сегодня…

— Да? — похоже, заклинило меня… Идиотизм…

— Да… Поехали домой? Да?

— Нет! — ого, а это прогресс!

— Нет? — он опять мягко трогает губами мою шею, скользит выше и ниже, сжимает сильнее, ладони его, крепкие такие, широкие, обхватывают, не давая освободиться, подчиняют, и это сладко, так приятно.

У меня валятся из рук пакеты, беспомощно упираюсь в плечи Тимура, не в силах отстраниться. Так хорошо… Пусть продолжает, ох…

— Нет? Почему нет? — он не останавливается, наверняка, прекрасно считывая мои противоречивые реакции, наслаждаясь ими, — ты же хочешь тоже? Да? Да, Мышка?

— Да… Ой… То есть, нет…

«Он меня съест, — приходит в голову обреченная и одновременно сладко-порочная мысль, — и я ничего не смогу сделать…»

И не захочу, главное…

— Поехали тогда? — Тимур дышит все тяжелее, тискает все жарче, ощущается, что и сам теряет терпение и волю.

И я не против, главное! Что такое в его слюне? В его дыхании, сладком и горячем? Подавитель воли?

В этот момент сзади сигналит машина, которой Тимур перегородил проезд, а в нашу сторону движется охранник торгового центра.