Истерика накатила сокрушающей волной. Подскочили какие-то женщины, подхватили меня под руки и повели куда-то наверх по лестнице."
"Очнулась я вечером, в большой, когда-то богато обставленной комнате. ""Хозяйская спальня"", - вяло осматривалась я. ""Что делать? Как жить?"" перед глазами стояли обреченные грязные женщины, с потухшими глазами, чумазые оборванные дети, прячущиеся за юбки, пожилой управляющий, старик священник. Что я могу? Мне всего семнадцать лет. Я ни разу не брала ответственность ни за что.
Я умела только капризничать и приказывать слугам. Я не умела ни управлять поместьем, ни готовить, ни убирать. Я не знала, где у нас в поместье находится кладовая и сколько дров нужно запасать на зиму. Зато я знала более двадцати пород лошадей и могла назвать все преимущества полукровок перед чистопородными лошадьми и пригодность их в хозяйстве. Могла по виду определить легких и тяжелых верховых, вороных, гнедых экипажных лошадей, скаковых и тяжеловозов.
.. Только зачем это мне здесь?
Неделю я не выходила из комнаты. Я представляла, что если выйду, то сразу придется что-то решать, думать, делать... а если я буду сидеть тихо как мышка, беда не найдет меня и пройдет мимо. Слуги приносили мне скудную еду на подносе, воду для умывания. Я не разговаривала с ними, не хотела знать их имена, знакомиться, смотреть на горестные лица и взиравшие с надеждой глаза. Я отгородилась глухой стеной от всех проблем и ждала, что все решится само собой.
.. Не решилось... Неделю я прорыдала в комнате, за закрытыми дверьми, пока голова не превратилась в пустой воздушный шар. Слез больше не осталось. Каждая мышца в теле звенела от напряжения, в животе образовался горячий тяжелый комок. Решившись, я попросила женщину, пришедшую утром ко мне, помочь одеться (пока в свои выстиранные штаны и рубашку) и спустилась вниз. Пора учиться выживать...
Слуги уже убрали следы разрухи, оставшиеся после грабежа замка, но в воздухе еще витал запах дыма и безысходности.
.. Холл представлял собой огромную квадратную комнату с громадным каменным камином и тяжелой мебелью из темного дерева. На стенах светлели пустые прямоугольники от сорванных картин, гобеленов и старинного оружия. Возле лестницы удивленно застыли несколько женщин и управляющий. Я прочистила голос...
-Доброе утро. Я прошу прощения за истерику. Давайте знакомиться, - и вымученно улыбнулась.
