Около четырех лет моя пациентка прожила с теткой по материнской линии, а потом вышла замуж. Ее головные боли начались примерно в то время, когда: а) ее единственная дочь поступила в колледж и перестала жить с родителями; б) ее тетка (приемная мать) умерла; в) она унаследовала довольно существенную сумму от брата отца. Эти три события оказали весьма серьезное и непростое воздействие на жизнь женщины. Вот что мы обнаружили, поработав с совокупностью образов, присутствовавших в сознании женщины.
С десяти лет — возраста, когда отец ушел из семьи, — она чувствовала злость и ярость по отношению к нему.
(Было, конечно, много других чувств, но ярость преобладала.) По многим причинам эти эмоции оставались вытесненными. Убийство матери и самоубийство отца оглушило ее, травма была невыносимой, она чувствовала безумную ярость, страх и была полностью дезориентирована. В доме тетки, где она была окружена любовью, ей удалось направить свою энергию в конструктивное русло. Последующие события — обучение, замужество, рождение ребенка — позволили ей сконцентрироваться на созидательной деятельности.
Но когда она поняла, что ее материнские труды подошли к концу, когда смерть тетки разрушила единственную теплую связь со страшным прошлым и когда на нее, как неделикатная попытка покаяния, обрушилось наследство из отцовской семьи, давно вытесненные эмоции прошлого вырвались наружу. Ее захлестнула ненависть и ярость из-за всех страданий, причиненных ей отцом. Она не знала, что делать с ними, не знала, как справиться с нервным напряжением и выплеснувшимся из прошлого гневом.
(Некоторые психотерапевты сочли бы необходимым отметить, что мать умерла от пулевых ранений в голову).
Не знаю, соответствовали ли действительности выводы, сделанные в результате проведенного нами анализа, но воображение женщины было переполнено образами, в которых ее отцу воздавалось должное за сделанное им. Она не могла представить себе отца как человека психически больного и заслуживающего жалости, а не ненависти.
Поэтому я помог ей создать серию образов страшной кары, обрушивающейся на голову ее покойного отца. Она описывала чудовищные сцены, происходившие с ним в ее воображении. Однажды она отправилась далеко в прошлое и представила себе отца маленьким мальчиком, подвергающимся расчленению. Мне редко приходилось сталкиваться с такой яростью, особенно у человека, поведение которого во всех других обстоятельствах было сердечным, мягким, сочувственным и добрым.
