Но ещё сильнее меня поразило то, что Серек и Эмери не возразили, когда Макаров сказал, что Талий готовил мятеж против императорского рода. И если это так, то кто я такой, чтобы винить Александра V за то, что он ударил на опережение?
— Я согласен, — сказал Макаров. — Когда вы планируете действовать?
— Когда окончится большая война, — ответила Эмери. — И если всё пойдёт так, как мы задумали, нам не придётся разбираться с Рюриковичами. К тому моменту единственным претендентом на престол останется Наталия, супруга Тимофея.
— Это будет наилучший вариант. Тогда я должен откланяться. Слишком много информации, которую нужно проанализировать.
Дождавшись, когда Макаров выйдет, я спросил.
— Вы это всё серьёзно?
По лицу Анри я понял, что для него этот разговор тоже стал откровением.
— Полгода назад, — начала отвечать Эмери, — мы нашли тайник, в котором Талий хранил свои дневники. Когда ты прочтёшь их, ты сам всё поймешь.
— Пойму, что? Я не понимаю вас, — возмущенно сказал я. — Получается Талий сам навлёк на себя беду.
Он навлек гнев императора на весь наш род! И вы хотите продолжить его дело? Зачем? Нам что, сейчас плохо живётся?
Ко мне обратилась мать.
— Мы ещё ничего не решили. Однако ты должен понять, что у нас есть шанс встать во главе целой страны.
— Вы оба словно с ума сошли! — воскликнул я. — Чего вам ещё не хватает?
Меня не удостоили ответом.
— Прочтёшь дневники, и мы вернёмся к этому разговору, — сказала Эмери и тоже вышла, а за ней проследовал Серек.
— Ты знал? — повернулся я к Анри.
Он отрицательно покачал головой.
— Следить за Сереком и Эмери очень непростая задача. Профессионалов подобного уровня у меня просто нет. Однако, я прошу тебя, не делай скоропалительных выводов. Прочти эти проклятые дневники, вероятно в них ты найдёшь ответы и поймёшь, что движет твоими родными. К тому же ты сам слышал, что они собираются действовать после войны, а до неё ещё есть время. И возможно ещё всё изменится.
Немного подумав, я сказал.
— В такие моменты я начинаю думать, что зря отступился от идеи возглавить род. — И сделав паузу. — И что-то мне подсказывает, что Тимофей пойдёт на поводу у старших.
— И что ты думаешь делать?
Я усмехнулся, покрутив рукой в воздухе и приложив ладонь к уху, тем самым намекая, что Эмери может нас слушать.
— Прочту эти долбанные дневники. Но мне сложно представить, что я смогу в них обнаружить оправдание для них, — указал я взглядом в сторону выхода.
