И хоть Трубецкой был помилован Советом великих родов и смертная казнь была ему заменена вечной каторгой, которую в 1839 заменили на вечную ссылку, некогда великий род стал опальным. Однако их не лишили княжеского титула. Но своих земель и власти у них больше не было. После каторги, нынешний глава рода Макаровых, Степан Осипович, единственный согласился дать приют членам некогда великого рода. И как я понял, этот поступок не понравился очень многим родам, включая императора.
И хоть прошло почти сто лет с тех событий, князь Трубецкой ещё жив и, со слов Вадима я понял, что тот ещё полон сил.
Ксения же была его дочерью, которой в скором времени придётся пойти на службу к Макаровым.
Когда Вадим поведал мне это, я спросил.
— И ты думаешь твой отец не знает о ваших взаимоотношениях?
— Разумеется, нет. Мы начали встречаться ещё в Академии. Ты просто не видел, как она мастерски расправилась с обидчиками, которые решили показать место опальной княжне. И я вступился за неё. Хотя тогда она меня как девушка не интересовала, но была вассалом моего рода и…
— Её честь, твоя честь.
Её враги, твои враги, — закончил я вместо Вадима.
— Видишь, — пожал плечами Макаров-младший, — ты сам всё понимаешь. А потом у меня появились к ней чувства, и она ответила на них.
— И твой отец спокойно к этому относится?
— Разумеется, нет! Однако он считает, что нет ничего зазорного для мужчины спать до брака. И хоть Ксения княжна, это её проблемы, что она раздвинула передо мной ноги.
— Я так понимаю это его слова?
— Ага.
Только их передала мне мать. Сам отец никогда не говорил со мной о Трубецкой.
— Да уж, — произнёс я. — У тебя тоже совсем не легкие взаимоотношения с родителями.
— А ты думал, — усмехнулся он.
После того как я рассказал Вадиму о том, как познакомился с Аяной, он долгое время молчал. Я же дал ему время обдумать услышанное. Вероятно, у него произошёл разрыв шаблона, он думал, что она стала моей телохранительницей и тайной воздыхательницей, в чём я с ним категорически не соглашался.
Вадим во время разговора признался, что нафантазировал будто я не подпускаю Аяну к себе ближе из-за того, что у нас разные социальные статусы. Однако я разбил его теорию в пух и прах. Он думал, что МЫ -любящие сердца, встретились не в темнице, а в бою, где плечом к плечу отбивались от супостата. А если и в темнице, то я, как рыцарь на белом коне, бросился спасать несчастную девушку, а не приказывать перевести её на утеху преступникам.
