О дяде-прокуроре Игорь, конечно, тоже не забыл. В общем, гибель Валеры — это не несчастный случай, а хорошо подготовленное убийство.
— Точно, — кивнула Женька, затем нахмурилась и спросила растерянно: — А зачем ему это нужно? Убивать Валеру?
— Спроси, что полегче.
— И куда мы теперь с нашими умными мыслями? — пролепетала Женька.
— Понятия не имею, — честно созналась я. — Но то, что убийство было спланировано, мне ясно как дважды два.
— Занятно. Выходит, у нас есть убийство, но нет мотива, — хмыкнула Женька, а Вадим подал голос:
— Может, вы объясните, что здесь происходит?
Женька начала объяснять, а я ковырять носком туфли землю, вздыхая время от времени.
Домой вернулись довольно поздно. Роман Андреевич сидел на лоджии с газетой в руках и выглядел неласковым. Женька, приметив это, сказала:
— Пожалуй, я переночую дома. — И отбыла с Вадимом, а я села рядом с мужем и поведала ему о своих сомнениях.
— Похоже на правду, — почесав в затылке, проронил Роман Андреевич.
— Но ведь не спятил же он? Теперь еще убийство этой Людмилы. Не хотел тебя расстраивать, но… в общем, есть серьезные подозрения…
Весь вечер мы говорили об Игоре и пытались понять, что же произошло. Сообщать о своих догадках в милицию я не торопилась, а вдруг всем фактам существует иное объяснение? А Игорю мои показания, безусловно, окажут плохую услугу. Роман Андреевич надеялся, что у Дунаева хватит ума сдаться властям, и тогда можно будет спокойно во всем разобраться.
Я кивала, больше всего на свете боясь, что вдруг позвонит Вера и мне придется с ней говорить. В глубине души я была уверена в своей правоте, но как сказать об этом подруге? В общем, вечер выдался не из легких, а ночью мне приснился сон. Жаркий летний день, я на речке, плыву на спине, раскинув руки, потом переворачиваюсь на живот, набираю в грудь воздуха и ныряю… Мне ужасно не хочется этого делать, потому что я знаю, что увижу там, под водой, возле самого берега…
Я закричала и проснулась, Роман Андреевич зажег ночник и даже успел сказать что-то ласковое, прежде чем я сообразила, что проснулась, а река, Большой омут и труп у берега — остались во сне.
— Завязывай с этим следствием, — хмуро бросил Роман Андреевич, услышав мой рассказ. — Чертовщина всякая по ночам снится, это не к добру.
