— А может, это белая горячка, что неудивительно после всех переживаний. Я на эту тачку возле «Первомайского» обратила внимание. Паренек в ней сидел, харюшка такая, что в лобовое стекло целиком не помещается. Выдающихся размеров физиономия, одним словом. А когда с бумагой выходила, глядь, а тачка в подворотне. То есть я хотела сказать, в арке, как к пивбару идти. И сейчас мелькнула. Слышь, Анфиса, может, кто за нами следит? Сюда бы Романа Андреевича, он бы махом разобрался.
— Может, и вправду следят, — подумав, согласилась я. — Ромочка какому-то парню звонил и велел за мной приглядывать, я случайно слышала.
— Спятил от ревности, — покачала головой подружка.
— И вовсе не от ревности, — обиделась я. — Чего это ему меня ревновать? Он беспокоится о нашей безопасности.
— Тады ладно, — согласилась Женька и устроилась на сиденье по-человечески.
Мы как раз свернули в ее двор, машину оставили под окнами, и Женька, подозвав мальчишку лет шести, который жил в соседней квартире, сказала шутливо:
— Серега, следи за Анфисиной тачкой, получишь шоколадку.
— Ладно, — важно кивнул он и присел на скамеечке. Правда, надолго его не хватило, стоило нам скрыться в подъезде, как сторож припустился к приятелям, игравшим в глубине двора в футбол.
Женька стала разбирать покупки, а я плюхнулась в кресло и начала к ней приставать, настроение неважное, следовало выместить на ком-то дурные чувства.
Женька для этого самая подходящая кандидатура.
— Не понимаю, на что ты рассчитываешь? — хмурясь, сказала я.
— Ты имеешь в виду Игоря? — В отличие от меня Женька пребывала в нормальном расположении духа, по крайней мере, ответила мне вполне миролюбиво.
— Конечно.
— Я рассчитываю, что он как-то себя проявит, приедет или позвонит. А мы втолкуем ему, что всякая суета бессмысленна, что ребенка следует побыстрее вернуть, да и самому сдаться властям.
Он не уголовник какой-нибудь, чтобы прятаться по друзьям, чужим дачам и малинам. Такая жизнь не для него. Опять же, дядя — прокурор. Есть шанс получить по минимуму. Хороший адвокат наплетет про роковые страсти, безумную ревность и убийство в состоянии аффекта.
— Людмилу он тоже убил в состоянии аффекта? — разозлилась я, неожиданно осознав, что в словах Женьки есть большая доля истины: пожалуй, все так и будет.
