А как, кстати, зовут тетушку? Римма…
— Сергеевна, — подсказала я.
— Точно.
До роддома номер два было совсем недалеко, и минут через десять мы уже сворачивали к свежевыкрашенному двухэтажному зданию с широким крыльцом. Слева стоянка для машин, справа клумбы, ухоженные и по случаю жары недавно политые.
— Чувствуется хозяйская рука, — похвалила Женька и спросила с сомнением: — Как считаешь, она нас сразу пошлет или хотя бы выслушает?
— Сейчас узнаем, — пожала я плечами.
Римму Сергеевну пришлось ждать минут двадцать.
Она появилась в конце коридора, издалека увидела нас и улыбнулась, потом, точно вспомнив, что для улыбок время неподходящее, нахмурилась и кивнула:
— Здравствуйте, девочки. Ко мне? Проходите в кабинет, там удобнее.
Ласковый прием рождал в душе надежду, что мы приехали сюда не зря. Мы с Женькой вопросительно переглянулись, и я начала: — Римма Сергеевна, вы, конечно, знаете, что произошло?
— Да, я то и дело звоню… чудовищно… бедная Верочка… Игорь… не представляю, как они держатся.
Я была у них в понедельник и сегодня опять собираюсь.
— Римма Сергеевна, Игорь и Вера подозревают, что ребенка могла похитить мать Лельки. — Женщина даже бровью не повела, смотрела выжидающе и вопросов задавать не собиралась. — Сегодня утром Игорь куда-то уезжал, думаю, пытался разыскать эту женщину…
— Так он знает, где она? Он же… — Римма Сергеевна нахмурилась и замолчала.
— Мы решили, что знает. Как приемным родителям им должно быть известно имя матери.
Римма Сергеевна усмехнулась, точно я сказала что-то нелепое, потом ответила:
— Разумеется…
— В удочерении помогли им вы?
— Я.
Они очень хотели ребенка, а тут девочка-отказница. Чудесная здоровая малышка. А Игорь — мой племянник. — Она закрыла глаза ладонью, потом торопливо налила воды из графина, стоявшего на столе, выпила, пробормотав: — Извините…
— Сегодня им пришло письмо, которое подтверждает наши подозрения насчет похитителя. В письме Веру просили не волноваться за ребенка…
— Веру? — Могу поклясться, женщина была потрясена.
— Веру? — повторила она еще раз и почти простонала: — Господи…
— Мы подумали, может быть, то, что не удалось Игорю, удастся нам? Я знаю, это против правил и вообще, но… Ведь вы понимаете? — сказала я с надеждой. — Римма Сергеевна, не могли бы вы сообщить нам имя этой женщины?
Она молчала минуты три, не меньше, сидела, разглядывая свои руки, молчали и мы, боясь нарушить тишину.
— Трусова Инга Станиславовна, — вдруг сказала она.
