— А если там коряга? За такие шутки…
— Это не шутки, — возмутилась Женька, и Верка поспешно кивнула:
— Точно. Там что-то есть…
— Что-то или кто-то? — спросила я.
— Не знаю, страшно очень, я не разглядывала. Но там что-то лежит. Бледное и неживое.
— Одной дуре чего-то привиделось, и вторая туда же, — разозлилась я и неожиданно для самой себя шагнула к воде.
— Ты куда? — ахнула Женька, а я отмахнулась:
— За вашим утопленником. — Уж очень все это показалось глупым. «У Женьки крыша поехала, — утешала я себя, входя в воду.
— А Верка испугалась и… ничего там нет… а эти дуры в самом деле всю деревню по тревоге поднимут».
Набрав в грудь воздуха, я нырнула, сделала мощный рывок вперед и сразу же увидела ее: она лежала на самом дне совершенно голая, длинные волосы оплели корягу, руки вытянуты вдоль тела и плавно покачиваются… «Мамочка», — чуть не заорала я, но вовремя опомнилась, вынырнула, в три броска достигла берега, выскочила и, подхватив шорты, бросилась в деревню.
— Чего ты? — орала Женька, с трудом меня догоняя.
— Утопленница! — взвыла я.
Через полчаса у Большого омута собралось все население деревни. Три дюжих мужика влезли в воду и подняли утопленницу. Приехал участковый на мотоцикле с коляской, обругал галдящую детню и накрыл тело старым пиджаком.
— Это кто ж такая? — громко переговаривались вокруг.
— Не из наших…
— Дачница, видать…
— Какая дачница? Чего вы болтаете?
— А кто ж тогда?
— Почем я знаю… У нас в деревне ее сроду не было…
— А может, из Степанова?
— Так ведь не слышно разговору, чтобы кто-то пропал…
— В Степанове москвичей полно…
— И что ж ее по сию пору не хватились?
— Значит, из города отдохнуть приехала…
— Одна, да еще голая?
— С компанией, выпили лишка да и не заметили, что девка пропала…
— Ну ты, Кузьмич, скажешь…
— Андрюха! — рявкнул участковый, до того момента молчавший, одной рукой он мял фуражку, а другой остервенело скреб бритый затылок.
— Звони в район, пусть бригаду высылают, а вы, граждане, расходитесь, затоптали здесь все…
— Чего мы затоптали? — хмыкнула бабка с темными смеющимися глазами. — Лужок этот? Так его отродясь никто не косил…
— Не болтай, Татьяна, а домой отправляйся и пацанов своих забери. Нечего здесь детям делать, и по тропинке идите, а не полем, вдруг собака след возьмет.
— Какой такой след? — не унималась Татьяна.
