— Так у нее был брат? — ахнули мы в два голоса и многозначительно переглянулись. Роман Андреевич треснул ложкой по столу и заорал:
— Не сметь! — Голос у мужа такой, что ему впору кавалерийским полком командовать, мы с Женькой с перепугу полезли под стол, но вовремя одумались, покраснели и потому разозлились."
"— Ну что ты орешь, как потерпевший? — пристыдила Ромку подружка. — Ведь совершенно естественное любопытство…
— Я насчет домашнего ареста предупредил? Отлично. Сунетесь опять не в свое дело — пеняйте на себя.
Это не игра и не дурацкий детектив. Это по-настоящему. И ребенок самый что ни на есть настоящий. Дайте профессионалам возможность спокойно работать.
— Тоже мне, профессионалы, — пробормотала Женька и махнула рукой, сообразив, что Ромка сейчас опять заорет. — Да не рявкай ты так, что стекла дрожат. Мы дамы чувствительные, далеко ли до греха, — и вздохнула, глядя на меня. — Как же мы этого братца прошляпили?
— Зато Дунаев его не прошляпил, уложил наповал, — ехидно напомнил Роман Андреевич.
— Теперь ни Лельки и ни единой зацепки, одна слабая надежда, что ребенок в самом деле со своей настоящей матерью. У нее трудности, а братец четыре месяца назад из тюрьмы освободился, вот и решили поправить свое финансовое положение таким способом.
— Освободился из тюрьмы? — пролепетала я.
— Вот именно. Кому из них пришла в голову мысль похитить ребенка, не знаю, но они свой план осуществили. Теперь Инге назад дороги нет, договориться с Дунаевыми по-хорошему она уже не сможет: есть труп, есть письмо с требованием выкупа, все это тянет на приличный срок, поскольку родительскими чувствами здесь и не пахнет.
И как поступит она в такой ситуации, одному богу ведомо…
— Самое разумное было бы вернуть ребенка, — испуганно сказала я.
— Конечно, только с разумом она не в ладу, раз затеяла все это.
Разговор произвел тягостное впечатление, я вертела в руках чашку и думала о том, что Ромка, безусловно, прав: в том, что случилось, есть и моя вина. Игорь не в состоянии был оценить ситуацию и решил заплатить выкуп, но я-то… я просто обязана была позвонить мужу и все рассказать.
Парень бы жив остался, и Лелька вернулась бы домой.
Я вздохнула и положила ладонь на руку мужа, Женька, заметив это, недовольно нахмурилась и поинтересовалась у него:
— Ты на службу сегодня пойдешь?
— Не пойду, — ответил он.
— Как же так, ведь Родина в постоянной опасности?
— Она привыкла и уже не боится. А тебе домой надо, чувствую, у тебя там масса дел накопилась.
