— Это еще зачем? — насторожилась я и тут же присвистнула: если Женька права, тут такое получается… Я сразу же себя одернула и торопливо кивнула, соглашаясь с тем, что узнать об этом было бы не худо.
— Я заскочу в редакцию, пошарю в подшивках, пообщаюсь с народом. А ты давай домой. Муж обедать явится?
— Обещал, только у него не всегда получается.
— Жалобы на нелегкую жизнь спецназа оставь на потом, помни о задании…
— Легко сказать, помни, — ворчала я, стряпая обед. Тут позвонила Вера. Я так перепугалась, что поначалу, кроме «здравствуй», и сказать ничего не могла.
— Я была у Игоря, — сообщила Вера. — Кажется, он идет на поправку. Но ему лучше пока оставаться в больнице. Он просил позвонить тебе и выяснить: каким образом вы узнали номер «Део», его спрашивали эти, из милиции. Игорь ответил, что номер «Део» сообщила ему ты, а он тогда так волновался, что не поинтересовался, где вы его добыли.
— Мы заходили в спортшколу, где работал Трусов, отец Инги, и училась она сама.
Разговаривали с людьми, хорошо их знавшими. Одна женщина вспомнила, что месяца три назад встретила Ингу. Она была на серебристом «Део», а номер — год отмены крепостного права, поэтому и запомнился. Как видишь, она не ошиблась.
— Понятно. Я сейчас же свяжусь с Игорем. У него с собой телефон.
— Отлично, — кивнула я с некоторым недоумением. Игорь как-никак подозревается в убийстве и…
— Пока, — сказала Вера.
И я ответила:
— Пока.
Покончив с обедом, я немного послонялась по квартире и позвонила Роману Андреевичу.
Он сообщил, что задержится на работе, и просил не вешать нос по этому поводу.
— Не буду, — согласилась я, — если сделаешь доброе дело.
— Смотря какое, — сразу же посуровел он. — Если в магазин заехать или ковры выбить, так я с радостью, а если…
— Если, — покаялась я. — Только сразу не ори, а выслушай. Можно узнать, кто был первым мужем Гулиной Риммы Сергеевны? Это тетка Игоря. Даже ты не будешь утверждать, что в этом есть криминал.
И еще: Ромочка, любимый…
— И все, — отрезал он. — С завтрашнего дня, уходя на работу, буду приковывать тебя наручниками к письменному столу.
— Ты садист, — разозлилась я.
— Я добрый человек, но моему терпению пришел конец. Все ясно?"
"Продолжать я не стала и швырнула трубку. Конечно, Ромка принялся звонить, у него характер такой: сначала нагрубит, а потом пытается выяснить, кто из нас виноват. Звонки раздражали, и я включила автоответчик.
