Она создавала маленькие кулинарные шедевры, островки чистоты и уюта, а после этого по ночам, и не только, доказывала, что другие женщины ему, Павлу, нужны не будут от слова совсем. И даже уже наметила дату бракосочетания – на март.
А оказалось, что этот подлец просто пользовался бедной наивной девушкой, жрал в три горла, трахал ее, засирал раковину и бачок для грязного белья и ссал мимо унитаза, совершенно не собираясь ставить штамп в паспорте.
- Да, ситуация, - глубокомысленно сказал Артур в ответ, наблюдая, как Маша поглощает эклер за эклером.
– Ты не поправишься?
- Нет, - решительно ответила девушка. – И это все, что ты хочешь сказать?
Артур выдержал паузу, наклонился к Маше поближе. Внимательно пригляделся.
- Думаю, он просто не хочет оставлять тебя вдовой.
- Что? – девушка аж подавилась.
- Ну ты знаешь про его опухоль.
- Аарон Иваныч сказал…
- Год. Максимум.
Маша сникла. Артуру она верила. После того, что он сотворил с ее лицом и вообще с телом, она считала его чуть ли не волшебником уровня Северуса Снегга.
- А почему он не сказал?
- А что он должен был сказать? – парировал Артур.- Маша, я скоро умру, но люблю только тебя?
- Ну да, - неуверенно ответила девушка.
- Ты думаешь, почему он так держится? Чтобы тебя не расстраивать. Ты же ему дорога, вот он и беспокоится. О тебе.
Маша вздохнула. Как и любая девочка, она готова была поверить в любую мало-мальски правдоподобную чушь, лишь бы эта чушь совпадала с ее чувствами. К тому же тембр голоса Артура, цепляющий не то что за душу - прямо за подсознание, не оставлял места для сомнений.
- Так значит, он меня любит?
- Ну конечно, - кивнул Артур. – Я тебе больше скажу, есть шанс, что его вылечат. В ближайшие месяцы мы летим в одну южноамериканскую страну, там есть люди, которые ему могут помочь. Так что вот ты сейчас наорала на него, а он там сидит один, плачет, а опухоль-то растет от этого еще быстрее.
На Машу было больно смотреть. Только сейчас она поняла, как была неправа, обвиняя Павла, этого прекрасного, любящего человека, способного разрушить свою личную жизнь, только бы ей, Маше, было хорошо.
Теперь поведение Павла казалось ей вполне логичным – он делал все, чтобы она ушла, но недостаточно усердно, потому что было видно, что ему нравится, как она готовит, убирается и хранит домашний очаг.
- Может, мне вернуться к нему? – сквозь слезы спросила она.
- Ни за что, - отрезал Артур. – Чтобы он страдал? Он еще на работе на тебя насмотрится, представь, что творится в его душе.
