На грани безумия

И в этой погоне он порой не видит главного, не замечает настоящего, истинного, того, о чём, упустив однажды, он жалеет всю свою жизнь, а то, как он прожил эту жизнь, он склонен называть в старом возрасте, ошибками молодости, – сказала моя тётя. – Но та же старость позволяет увидеть прожитую жизнь со стороны разума.

– Увы, – сказала с печальной улыбкой наша соседка. – Старость уже ничего не изменит, она уже прошла свой путь и лишь со стороны видит то, каким он был.

За долгими беседами по вечерам, порой смешными до слёз, я не заметила, как быстро пролетели эти две недели и настал тот день, когда мне нужно было возвращаться домой, потому как через два дня у меня начинались занятия в колледже.

Тётя в тот момент слёзно обняла меня, сказав мне на прощание, что ей очень тяжело расставаться со мной…

И вот осталась позади длинная и утомительная дорога, как я тихим ранним утром, когда ещё, казалось, все спали вокруг, ступила ногой на ступеньки нашего дома. Остановившись на мгновение, я подумала: «Как приятно вернуться в стены родного дома, где прошла большая часть твоей жизни, где всё вокруг было до боли родное и милое твоему сердцу».

Я достала из кармана свой ключ и, бесшумно открыв им входную дверь, попыталась осторожно пробраться в свою комнату. Но как только я оказалась возле её порога, то почувствовала за спиной какой-то шорох. Я резко обернулась, так, что мои волосы ударили по лицу… Макса. Он стоял сейчас настолько близко ко мне, что я замерла от неожиданности, но то, что я увидела в следующую минуту, окончательно повергло меня в полную растерянность, перехватив прядь моих волос, он наклонился к ним и, закрыв глаза, медленно поцеловал. Затем, посмотрев на меня, он, по-видимому, заметил моё замешательство и неожиданно для меня вдруг рассмеялся прямо мне в лицо. Смех у него в эту минуту получился какой-то нервный и неестественный.

– Кристи… Что ты подумала? – неуверенно произнёс он.

– Уж не пришло ли тебе в голову неведомо что?

При этих словах я густо покраснела. Как и в позапрошлый раз, в саду, меня снова охватили нервная дрожь и чувства стыда.

Я почувствовала себя, как зверь, загнанный в клетку. Чувство противоречивости надвигалось на меня сейчас тяжёлой мрачной тенью. Я тихо пробормотала, будто себе под нос:

– Я… Нет… Мне показалось, – сказала я и уже хотела зайти к себе в комнату, но он не унимался:

– Показалось? – переспросил он. – Уж не подумала ли ты, Кристи, что я тебя…?

В этот момент снова раздался его издевательский смех.