И почему-то трое взрослых, далеко не инфантильных, грамотных людей с большим жизненным опытом и старшая Катька предоставили шестнадцатилетней девчушке принимать решения, переложив на нее всю ответственность.
Мама в жизни участия не принимала. Ни в какой.
А месяца через четыре после папиной смерти к ним в гости приехал его друг и сослуживец поговорить с мамой.
— Она вряд ли сможет с вами разговаривать, — предупредила Дашка.
— Я все же попробую, — настаивал он.
— Он приехал поговорить о Васечке? — спросила мама, когда Дашке удалось до нее достучаться.
И тут, глядя на маму, Дашка с ужасом и величайшим стыдом осознала, что никто из них ни разу не разговаривал с ней об отце! Не пожалели, не поплакали вместе, не выслушали и не расспросили ее ни разу ни о чем!
А ведь он умер у нее на руках!
И никто — никто из семьи! — не спросил, как это было, не попросил рассказать что-нибудь, поделиться воспоминаниями, да просто не поговорил с нею!
Быть может, если бы она выговорилась, вспоминая его, не уходила бы так безвозвратно в небытие!
Иван Павлович приехал предложить маме работу.
— Мой знакомый из Министерства культуры рассказал, что итальянцы приглашают на работу специалистов по итальянской культуре и истории. Они под патронатом государства и с привлечением частных инвесторов начинают большую работу по новой каталогизации исторических раритетов. Для этого приглашают специалистов из других стран. Это как раз твоя специализация. Я поговорил, тебя внесли в списки, эта работа не меньше чем на полгода.
— Он взял в ладони ее руки и уговаривал: — Поезжай, Маргарита, поработаешь, отвлечешься от своего горя.
Она покачала головой и молча ушла в спальню.
— Поговорите с ней, — обратился к семье Иван Павлович.
А на следующее утро девчонки вошли в кухню и остолбенели — мама варила себе кофе и улыбалась!
Единственное, что она умела, — это варить превосходный кофе, для папы, разумеется, в первую очередь, и никому этот процесс не доверяла — варить Васечке кофе.
— Девочки, кофе будете? — бодрым голосом спросила она.
— Я на всех приготовила.
Дашка с Катькой беспокойно переглянулись, сели за стол, не сводя с мамы глаз. Она разлила кофе по чашкам, поставила перед ними на стол, себе и села рядом.
— Поеду в Италию, работать, — улыбаясь, сообщила она и объяснила такую резкую метаморфозу своего поведения: — Васечка приходил ночью, сказал: езжай, тебе там хорошо будет.
— Ку-куда приходил? — в полном замешательстве спросила Дашка.
— Ко мне, — улыбалась ей мама.
