Но по мере приближения к открытой двери ее шаг замедлялся, останавливаемый посетившей мыслью: «Я что, совсем уже? Что за стыдливость фальшивой монашки?»
Она почувствовала, что ей до непереносимости желания хочется сделать!
И, уже взявшись за дверцу автобуса, еще уговаривала себя не сходить с ума, подозревая, что она с разума-то уже соскочила в этом Кукуеве! И весьма благополучно. И, отпустив все ограничения внутренние, развернулась и помчалась назад!
На всех парах! К Власову! По луже! Подняв кучу брызг, замочивших даже подол ее платья!
И, подхваченная им с разбегу, обожгла сумасшедшим, страстным поцелуем!
— Я еще ничего не решила! — сообщила она, оторвавшись от его губ, сверкая голубыми озерами глаз, в которых прыгали чертики.
Стремительно выбралась из его объятий и торопливо пошла назад, тщательно обойдя лужу по краю.
— Гол-ли-вуд! — уважительно и громко дала оценку Элла, когда Дашка зашла в автобус.
— Отдыхает! — добавил Сашка в восторге от поступка начальницы.
— Помнится, в одном их старом фильме была такая сцена!
— Это было круто! — пищала, хлопая в ладоши, Люда.
— Ну, Дарь Васильна, ты дала! — присоединился к высказываниям Олег.
— Все! — остановила восторженные стенания Дарья. — Поразвлеклись — и хватит! Где Гришка?
— У него роман с Верой, воспитательницей младшей группы, — доложила Оленька. — Наверное, тоже пламенно прощаются!
Черт! — расстроилась Дашка. Вот по всем правилам того самого Голливуда после таких скаканий козой взбаламученной по лужам требуется уезжать немедленно, а так финал неправильно растянут.
Она набрала Гришкин номер.
— Уже бегу! Пять сек!
Он заскочил в автобус, запыхавшись, минут через семь.
— Поехали, Михалыч, цирк окончен, — распорядилась Дарья.
«Нет», — подумал он, поняв, что автобус не успеет проскочить перекресток.
— Не-е-ет!!! — заорал Власов, видя, как КамАЗ врезается в Дашкин автобус.
И сел в постели.
Сильно тряхнул головой, осознав сразу, что ему приснился кошмарный сон.
Власов спустился в кухню, не включая света, достал из холодильника графин с холодной водой, пил мелкими глотками и думал, что только теперь по-настоящему понял, какой ужас испытывала Дашка, боясь заснуть и снова увидеть во сне повторяющуюся и повторяющуюся раз за разом аварию.
«Ничего, ничего, — успокаивал он себя. — Теперь все будет хорошо. Завтра ее выписывают».
