И вместо положенных двух часов на приличной скорости до областного центра доехал за полтора. Ни разу не посмотрев на спидометр, пропускаемый всеми гаишниками по пути.
И вышагивал у дверей операционного отделения, стараясь заткнуть тревожные мысли, предположения худшего и страхи за Дашку.
Белой скромной мышкой из дверей выскользнула молоденькая медсестрица, та же, которая уже выходила к нему, когда он приехал, сообщить новости об операции.
— Игорь Николаевич, — пролепетала тоненьким голоском скромняшки.
— Меня Антон Иванович послал сказать, что операция продлится еще как минимум час. — И заспешила, чуть повысив голосок: — Но Антон Иванович просил передать, что все идет хорошо, осложнений нет!
— Спасибо, — сухо поблагодарил Власов.
И заставил себя добавить обходительной мягкости в голосе.
Все! Мозг врубился на привычный ритм работы, анализа, оценки обстановки и принятия решений.
— Машенька, я правильно запомнил? — намекнув губами на улыбку, спросил он.
— Да, — слегка зарделась девица.
«Как таких блеющих в хирургии-то держат?» — раздражился Власов, но тон заданный выдержал:
— Маша, скажите, здесь есть где-нибудь поблизости приличное кафе или ресторан, где можно перекусить?
— У нас очень хорошее кафе на первом этаже! — оживилась хирургическая девуля. — Частное. Там очень прилично готовят.
— Машенька, а вы не могли бы оказать мне любезность и принести оттуда пару бутербродов и кофе, или что там еще есть? — И, узрев меняющееся выражение ее лица на недовольное, поспешил предотвратить отказ: — У меня никаких сил нет, честное слово.
Эту лабораторную мышь явно не следовало информировать, что он не собирается отходить отсюда, пока не дождется конца операции и не узнает, как там Дашка.
— Хорошо, я схожу, — подобрела медсестрица, демонстрируя интерес к Власову.
Да бог бы с ней, господи! Обычно он игнорировал трепет девичий таких вот Машенек в свой адрес — молодые еще, не сильно умные, что уж теперь! Но сейчас это при-хе-хе с интересом его раздражало и было настолько неуместно, что так и подмывало разъяснить девоньке эту неуместность.
Но он сдержался, а куда деваться? Достал портмоне, вытащил из него купюру и сунул ей в ладошку.
— Ой, это много! — пискнула мышка заинтересованная, сверкнув глазками.
— Себе что-нибудь возьмите, не просто же так вам ходить! — подбодрил Власов.
